понял.
– Это четырехмерный ретранслятор императивных импульсов, образов и идей, – церемонно сообщил тот. – Понимаешь, что это значит?
Люсия медленно кивнула. У Карины уже был бы готов ответ. А она только мучительно пыталась его выстроить.
– Это устройство… которое использует глубину… то есть четвертое измерение, чтобы передавать то, что вам надо, тому, кому вы хотите это передать. Но не как информацию, а как приказ. Это вроде гипноза…
– Вроде него, только гораздо надежнее, долговечнее и с несравнимо большим охватом. Судя по всему, ты таким вещам не обучена.
– Я же сказала, я вообще ничему не обучена.
Он снова усмехнулся, так же кривовато, как Арно, только… не так мягко.
– Это мы исправим. Невежество поправимо, глупость – нет. Эту штуку втайне от меня собрал и сентиментально назвал «сувениром» мой гениальный сын. Гениальный, заметь, говорю без иронии, потому что его тоже, представь себе, мало чему обучали. На Земле такому в нужном объеме не учат, а в Трилунье я решил пока не соваться. Но об этом потом. Итак, Арнольд сделал эту вещь, наивно полагая, что сумеет скрыть от меня какие-то секреты. Но с ее помощью я собираюсь поймать твоего братца без особого шума и крови. И с твоей помощью тоже, учитывая поведение Дирке… Но его можно понять. Ты знаешь, что волк, который долго не следовал своей природе, не носился по этим дурацким тропам между мирами, сходит с ума?
– Я знаю только, что мир может… – Она замялась, вспоминая слово, которое использовала Карина, – обмертветь, если лунные тропы будут закрыты слишком долго…
– Омертветь, – поправил Резанов. – Мир, видишь ли, мудрая система. Представь себе, что мир это замок, а волк – ключ. Если замок не открывать, он заржавеет и станет бесполезным. Но и ключ тоже обрастет ржавчиной, перестанет входить в скважину и в конце концов рассыплется в прах. Все честно и предельно логично, естественная зависимость взаимна, иначе это рабство. А рабство придумали люди, природе Вселенной оно противно. Так вот, Дирке сидел на Земле безвылазно… лет восемь или десять. Он сильно «зарос ржавчиной». Я, знаешь ли, рисковал сыном, отправляя их сюда вдвоем… Но мальчишке тоже надо когда-то взрослеть… Так, дорогая, вернемся-ка к нашей изначальной теме.
Она кивнула, жадно ловя каждое слово. Подходя к сути дела со своей точки зрения, старший Резанов подходил к началу Люсииного блестящего будущего с ее собственной точки зрения.
– Видишь ли, Люсия, я собираюсь уничтожить твой дом, – буднично, даже немного наигранно-буднично сказал он. – Мне придется превратить его и всех, кто случайно окажется в нем… в ничто.
Люська вытаращила глаза. Сердце заколотилось как бешеное. Собеседник истолковал ее волнение по-своему.
– Но ты не бойся, я все компенсирую твоим родителям. С лихвой. Мне лишь надо, чтобы твоему брату было некуда деваться, кроме гостеприимного дома, где мы сейчас с тобой находимся. Всего несколько дней. За это время я успею склонить его и твоих родителей… к сотрудничеству.
Родителей. Ну вот, опять. А Резанов тем временем продолжал:
– За ночь я подготовлю процесс и… хм… способ замести следы, уничтожить улики… или придумай название сама. От тебя требуется сущая мелочь. Во-первых, приглашение войти в логово. Не смотри на меня так, я не в гости напрашиваюсь, просто без приглашения я не смогу навести заклятие – эффект логова не позволит. Во-вторых, мне надо знать, когда ваш дом пустеет с утра. Вы с братом идете в школу, родители на работу… И кстати, если они решат запереть вас дома, тебе придется их убедить, что Дирке не опасен. В случае неудачи позвонишь мне. Я напишу тебе номер. Это не все. Сегодня же собери документы – свои, брата, родителей. Я вам в два счета выправил бы новые, но, если есть возможность сэкономить время и силы, так и сделаем. Ты все поняла? Четыре комплекта документов.
Люсия кивнула, внутренне радуясь. Сразу видно, что Резанов не имеет ни малейшего представления о характере братца. Да родители о Дирке и не узнают. Документов же хватит и двух комплектов. Свидетельства о рождении и заграничные паспорта, благо родители подсуетились и сделали детям отдельные документы.
Собеседник не сводил с нее внимательного взгляда.
– Люсия, я жду…
– Простите, чего?
Он вздохнул. Ну вот, не хватало еще, чтобы он посчитал ее тупой.
– Время, дорогая моя, время. Когда ваш дом пустеет?
Вот оно что. Она вздохнула и закрыла глаза, словно подсчитывая. Всегда, даже если не было первого урока, и ребята шли в
