На тропе Луны

Она с сожалением оторвалась от Митьки и вытерла нос. Стало совсем холодно, да и ветер поднимался. Коса, туго заплетенная с утра, совсем растрепалась, и на ветру кудряшки лезли в лицо.

– Пойдем, серый волк, – снова подал голос Митька, – завтра полнолуние, надо подготовиться. Ты, кстати, когда в последний раз ела? Ну, хотя бы сегодня?.. А пошли в «Блины-оладушки»? С меня пироги и всякое такое.

И ребята потопали к выходу с кладбища.

В Карининой голове плясали какие-то обрывки мыслей. Не любое действие можно описать словом. Например, в красивую картину всматриваются, в музыку – вслушиваются… А как быть вот с этим ощущением, что о ней заботятся, что кому-то не все равно, ела ли она сегодня? Если хочется удержать это ощущение, распробовать на вкус? Это значит, вчувствоваться?

Тут ее размышления и вчувствования были прерваны – не грубо, но безоговорочно. У самых ворот дорогу Митьке и Карине преградил высокий тонкий силуэт. И по тому, как напрягся Митька, девочка поняла – дело плохо.

– Гедеминас, тебе не стыдно? – отрывисто спросила Ангелия внука. – Почему твоя бабушка вынуждена бегать по кладбищу, почти что ночью, в поисках тебя?

Митька молчал. Включать провинившегося ребенка было бе с полезно, грубить попросту опасно. Ангелия перевела взгляд на Карину.

– А ты, значит, Карина. – Голос ее потеплел ровно на одну сотую долю градуса, но из темноты глаза буравили девочку, как два алмазных сверла. – Нам с тобой давно пора познакомиться. Я Ангелия Витольдовна, приехала за своим внуком. И, насколько я понимаю ситуацию, за тобой тоже. Не вздумай сопротивляться.

И она взмахнула рукой. Знаккер… очередной. Вокруг руки словно волна пошла. Но погасла тут же, потому что Митька вцепился в бабушку, прямо-таки повис на ней, этакий великовозрастный неслух.

– Беги! – заорал он. – Сваливай бегом! Хоть куда!!!

Тело повиновалось раньше разума. В следующий миг Карина обнаружила, что она уже в волчьем обличье несется куда-то не разбирая дороги, запросто перемахивая через ограды и заборы, потом через поваленные деревья и какие-то овраги. «К омертвению», – шепнул разум. И она, полагаясь на обоняние и память, кинулась туда, где почти две недели назад встретила Диймара.

Где-то через четверть часа ей потребовалась передышка, и она остановилась. И оглянулась. И чуть не заскулила от ужаса. В двух шагах от нее, под старой елью стояла Ангелия Витольдовна и как ни в чем не бывало щелчком пальцев взбивала мех на манжете пальто.

– Зря ты убегаешь, – скучающим голосом произнесла она. – Во-первых, незачем, во-вторых, все равно не убежишь.

Да, конечно… И Карина припустила дальше. Но, остановившись еще через десять минут бешеного бега, почти врезалась в Ангелию. Та уже была не так спокойна.

– Прекрати эти глупости, девочка, – сказала она, – пойдем со мной.

Это тоже было похоже на страшный сон. Словно изображение Ангелии выключалось в одном месте и включалось в другом – без шума, искр и прочих спецэффектов. И каждый раз она выглядела чуть более сердитой, но ни капли не усталой. Как будто никакой скорости бега не хватит, чтобы от нее спастись.

Страх гнал девочку-волчицу вперед, сердце колотилось уже где-то в висках; на боках, как у загнанной лошади, повисли клочья пены. На самом деле просто шерсть отсырела, но человеческое воображение еще не то подскажет… И Карина опомнилась буквально на краю омертвения. Ох, нет, только дивных переживаний в мертвом куске пространства ей сейчас и не хватало. Хотя, с другой стороны… взрослая Ангелия туда и шагу не ступит.

Она, не помня себя от усталости, вернула себе человеческое обличье. В случае чего – один шаг, и она в омертвении. Сумасшедшая гонка не заняла и сорока минут, но ощущение было такое, словно она бежала всю жизнь… Хотя, вполне возможно, так и было.

Ангелия Витольдовна возникла на краю поляны, метрах в пятнадцати от Карины, прямо из ниоткуда. Свежая и хрупкая. Через глубину, что ли, шла? Едва ли. Вряд ли она за эти несколько дней так подробно изучила, какое дерево с каким соприкасается…

– Устала бегать? – участливо, но с ехидцей спросила женщина.

Она пропала снова, как будто ее изображение мигнуло, а потом в четыре «прыжка» появилась на середине поляны.

– От… меня… не… сбежишь. – По одному слову на каждое появление.

Похоже, кроме омертвения, никуда не деться.

– Послушай, Карина, – подала голос Митькина бабушка, – в тебе, я думаю, проснулась четырехмерность. Ты, наверное, уже познакомилась с глубиной. Так вот, твоя связь с четвертым измерением будет крепнуть, но тебе надо учиться с ней управляться. Кто