человека вместе с пулей сквозь барьер нулевой скорости – в область отрицательных значений времени. Кусочек свинца и тело старика заскользили по оси времени в сторону прошлого.
Свет постепенно возвращался, но расцветка мира преобразилась до неузнаваемости: вселенная выглядела, как цветной негатив.
По мутно-оранжевому небосводу в сторону грязно-серого облака летела стая белых ворон. Угольно-черное солнце висело в зените, вытягивая тепло и свет из окружающей природы. Достаточно было высунуть руку из белесой тени, как синяя кожа ощущала легкий холодок. Цвет растений превратил «зеленую комнату» в сиреневую.
История закрутилась в обратную сторону: пуля благополучно вернулась в патронник оружия, и иностранец понес ребенка назад в приют. Спиной вперед, естественно.
Проживая кусочек жизни вспять, Мастер не просто «отматывал пленку» назад. Он был временным пленником Антивремени, радикально менявшего все мироздание.
Здесь почерневшие звезды «высасывали» электромагнитные волны из окружающего пространства.
Зато бывшие «черные дыры» ослепительно сияли, излучая энергию и материю.
Закон всемирного тяготения здесь обращался в закон всемирного отталкивания – из морей вытекали реки, устремляясь к высоким горам.
Химические реакции в этом зазеркалье протекали в обратную сторону.
И, естественно, если раньше предметы имели цвет той длины волны, которую больше всего отражали, то здесь оттенки вещей определялись ранее поглощаемыми длинами световых волн. В попятном времени именно они высвобождались наружу.
Лиловую траву, черный костюм иностранца, грязно-рыжий цвет его кожи и обращенную вспять «квакающую речь» осталось недолго терпеть. Согласно использованной гексаграмме «Цзи-цзи», Мастера должно выбросить из Антивремени за несколько секунд до появления опасного гостя – на этапе гадания.
Это Точка Возврата – момент выпадения в нормальный поток событий. До прибытия в Точку Возврата старик пребывал под защитой «возвратной гексаграммы». Ему не грозило переохлаждение под черным солнцем, не был опасен попятный воздух, отнимающий из крови кислород, он не отторгался планетой от земной поверхности… Человек безопасно прокручивал фрагмент жизни в обратном порядке, оставаясь органично вплетенным в общую цепь событий.
В преддверии Точки Возврата Мастер глубоко задышал – так ныряльщики вентилируют легкие перед погружением. Запасая кислород, он раньше времени встал со стула, подошел к сливовому дереву и снял халат. Используя рукава как веревки, старик привязал свою ногу к стволу и, глубоко вдохнув напоследок, задержал дыхание.
Спустя две секунды грянула Точка Возврата!
Здешний мир вдруг учуял чужеродный объект с аномальными свойствами. Все природные процессы, обращенные вспять, одновременно атаковали беззащитного человека. Земная сила отторжения «перевернула» мироздание, и Мастер повис под планетой вниз головой, привязанный к свисающему из почвы дереву. Лучи стылого черного солнца из бездны принялись холодить Ченгу руки и голову.
Мироздание не делает скидок на возраст и прошлые заслуги. Желаешь обмануть судьбу? Хочешь спасти невинные души? Твои проблемы – сам и выкручивайся!
Спрятав ладони под мышками, старик мучительно сдерживал выдох. Тянул время, борясь за каждую секунду, отдалявшую его от прихода иностранца. Первый же вздох за пределами Точки Возврата выталкивал путешественника в нормальное время.
Свисая головой к небу, Мастер оттягивал возвращение и не мог видеть, что творится в сиреневой траве. У самого ствола лежала разбитая спелая слива. В обычном времени она упала с верхушки дерева минутой раньше, чем старик пришел в «зеленую комнату». Старик услышал сочный «шлеп», когда перезревший плод попытался взлететь обратно на свою ветку, но напоролся на рукав халата, привязанного к стволу. Слива растеклась по узлу, смочила его липким соком, и рукав заскользил, ослабляя петлю.
Висящий Мастер почувствовал неладное, но вместо экстренного возвращения в свой мир продолжал терпеть. Выдохнул Ченг лишь после того, как рукав развязался полностью и старое тело рухнуло вверх.
В то же мгновение старик очутился в естественном потоке времени: в четырех метрах над зеленеющей макушкой сливы, посреди родного голубого неба, где светило обычное солнце и парило белоснежное облако.
