Дарти двигалась за велосираптором почти два километра, и зверь ее даже не заметил. Она улыбнулась. Кракен была права: для большинства людей одиночное путешествие по джунглям равносильно самоубийству. Но Дарти не такая, и разве не это было ее преимуществом?
Она знала, что основные поселения венерианцев находились в долине Иштар. Она чувствовала это спинным мозгом. И теперь собиралась доказать это, независимо от того, будут ли выделяться средства на такое исследование или нет. Они кинутся помогать мне, когда все уже будет сделано.
Псевдодинозавр наконец свернул влево. Дарти продолжала бежать, прыгать, плыть, шлепать, карабкаться вперед, позволяя костюму принимать на себя большую часть нагрузки. Горы выводили на большое плато, которое колонисты называли плато Лакшми. Никто не знал, как называли его аборигены. Они исчезли примерно десять тысяч лет назад: ровно столько времени ушло у человечества на то, чтобы от неолита (обработка земли, каменные орудия) скакнуть до способности бегать по джунглям чужой планеты в усиливающей броне, сконструированной с помощью искусственно выращенных мышечных волокон и ДНК гепарда.
Плато Лакшми, окруженное со всех сторон горами, – одно из немногих мест на поверхности Венеры, откуда виден океан. Поверхность планеты была на 85 % покрыта водой, менее соленой, чем земные океаны, потому что поверхность суши была меньше, а значит, и стекающих с нее солей поступало в океан гораздо меньше. Плато было тектонически активной зоной, с большими вулканами и разломами.
Вулканическая активность – одна из причин, которые привели Дарти именно сюда.
Джунгли в центре плато оказались не такими непроходимыми и заплетенными лианами и вьющимися растениями, как ожидала Дарти. Это был высокий лес, большая часть его биомассы нависала над головой Дарти, раскидистые зонтичные верхушки находились высоко, заслоняя свет. Ветви и стволы заросли симбионтами и паразитирующими растениями. В сумрачном подножии стволов чавкала грязь под ногами да стучал по листьям дождь.
Дарти была настороже, но пока что на ее пути не встречалось крупных хищников. Вокруг в изобилии мелькали ползущие, летающие и светящиеся насекомые, которых, как она была уверена, еще никто из биологов не зафиксировал. Возможно, на обратном пути у нее будет время, чтобы уделить им больше внимания, но сейчас она довольствовалась обширным видеоархивом. Не повредит поддерживать хорошие отношения с биологами их института, когда она вернется обратно. Возможно, что по возвращении ей придется устраиваться мыть полы в офисах.
Стоп. Вариант провала не рассматривается. Не следует даже предполагать это.
Как и всегда, подобные подбадривания не сильно отразились на ее мрачном настроении в целом. Даже когда она шла, наблюдала, отмечала на карте, у нее оставалось время для размышлений.
Она преодолела вброд два болота и взобралась на базальтовый гребень – одно из возможных оснований огромного вулкана, названного Сакагавея. Почти все на Венере называлось в честь женщин – исторических, литературных или мифологических персонажей Земли по причудливой старой системе выделения полов. На мгновение Дарти припомнила такие средневековые ужасы, как стоматология без анестезии, двуполость и пожизненное заключение в том организме, в котором вы родились, без возможности бороться с тем, что диктуют ваши гены. Биологическая ловушка потрясала ее; она не могла понять, как люди в древности могли что-либо успеть за их мучительно короткие жизни с ограниченным доступом к ресурсам, образованию и технологиям.
Она зацепилась адаптационным костюмом за корень, и это вернуло ее внимание к реальности. Конечно, современные технологии тоже были неидеальны. Костюм требует углеводов, чтобы продолжать двигаться, и белок для восстановления мышечной ткани. К счастью, он не был особо разборчивым в источниках пищи, а Дарти и самой требовался отдых. День длился долго, сейчас только полдень. Она должна дать себе отдохнуть, если не хочет настолько устать, чтобы позволить себя съесть какому-нибудь гигантскому ночному пауку.
Уже засыпая, она забралась на большое дерево и повесила гамак среди высоких ветвей, усеянных великолепными душистыми цветами-паразитами, которые облепили верхушку дерева, где свет был ярче. Цветы были ярко-желтые и белые, они резко выделялись на фоне темной глянцевой листвы.
Дарти установила вокруг датчики движения по периметру, сверху и снизу, затем сняла костюм, чтобы отправить его кормиться простой биомассой. Ему вполне достаточно было мульчи в подлеске, а когда костюм требовался, она могла просто позвать его обратно. Дарти забралась в гамак, словно в защитный кокон, непроницаемый ни для запахов, ни для когтей, и попыталась заснуть.
Сон не приходил. Листья и кокон приглушали свет, внутри он был приятно тусклым, а гамак впитал воду, которая попала внутрь, когда она забиралась. Ей было тепло и комфортно. Но все же этого оказалось недостаточно, чтобы избавиться от беспокойных мыслей.
Она не знала, куда именно она собирается. Она летела вслепую, – ха, то есть она хотела бы лететь. Если бы ей выделили деньги на аэрофотосъемку, все было бы намного проще, при условии что через покров джунглей удалось бы заметить нужное ей. Она оперировала догадками. Научными догадками.
Но Кракен и ее друзья-коллеги и, что еще важнее, Распределительная комиссия считали ее догадку в лучшем случае безумной, а в худшем – ломающей старые представления.
Что делать, если ты ошибаешься?
Если она не права… ладно. Еще рано возвращаться домой. Так что лучше, чтобы ее идеи оказались верными и поселения, найденные в долине Афродиты, были просто заставами, в то время как большинство венерианцев жили ближе к Северному полюсу. Догадка ее заключалась в том, что развалины венерианских поселений, если они существовали, располагались в сейсмически активных районах. Дарти предположила, что аборигены
