один. Со своими коллегами-инвесторами мы образовали консорциум и арендовали дирижабль. И там, в точке 60 градусов северной широты, 175 градусов восточной долготы, мы нашли наш корабль – то есть то, что от него осталось, настолько он зарос моллюсками. На наши инвестиции набросились кридовские грабители: когда мы прибыли, они как раз зачищали корабли алебардами и грейферами. Палубы и мостики были зелеными от мяса моллюсков и фиолетовыми от крови кридов. Артур стоял на корме и отчаянно размахивал флагом с крестом Святого Патрика, призывая нас поворачивать и уходить.
Кридские пираты грабили наши инвестиции! И хуже того, Артур был у них в плену. А у нас был невооруженный воздушный поплавок, и потому мы повернули обратно в поисках ближайшего Морского Патруля, способного помочь нам.
Миляга. Чертов обаятельный гомик. Я знаю, что он с вами единая плоть и кровь, но… Это то, что я тогда думал! Если бы он был захвачен в плен кридскими пиратами, они бы не дали ему возможности предупредить нас, размахивая флагом. Когда мы приехали на полицейском крейсере, все, что мы обнаружили, был перевернутый остов планктонира и стадо хищников, жиреющих на остатках моллюсков. Нас обманули! Пираты, мать их… простите. Те четыре танкера ломились от наемных рабочих, а у него никогда не было намерения делить с нами добычу.
Последнее, что мы о нем слышали, что он снял ячейку в Банке Иштар на предъявителя – лучше, чем золото, – в Йез Ток и исчез из страны. Это было двенадцать лет назад.
Ваш брат стоил мне моего бизнеса, леди Гранвиль-Гайд. Это был хороший бизнес, я мог бы его продать и нажить состояние. Купил бы место на Ледех Сайнт, может быть, добрался бы даже до Земли, чтобы закончить дни там. Но вместо этого… А, что толку. Пожалуйста, поверьте мне, что я не отношусь плохо к вашей семье – только к вашему брату. Если вы его все-таки найдете – в чем я сильно сомневаюсь, поскольку даже я его не нашел, – пожалуйста, напомните ему, что он мне все еще должен.
Пластинка № 3.
Цветная бумага, венерианские ткани с водяными знаками, краски, резьба по картону.
Моя спутница, принцесса Латуфу, просто прелесть. Она знала, что я солгала, когда под предлогом покупки бумаги пошла увидеться с почетным консулом в Ледехском порту. Тем более когда я вернулась без бумаги. До нашего отправления в Иштар я занялась двумя бумажными узорами, морской лилией и Цветком Морского Тумана, даже если это не цветок, как следует из «Бестиария Внутренних миров» Карфакса. Мое усердие не обмануло ее, и я чувствовала себя грязной и продажной. Все женщины Тонга имеют достоинство, но принцесса обладает таким врожденным благородством, что мысль о лжи оскорбляет саму ее натуру. Моральный закон вселенной нарушен. Как я могу сказать ей, что вся моя поездка по этому миру скроена из выдумок?
Погода снова хорошая, с неизменным легким ветром и бесконечным серым небом. Я из Ирландии, где якобы мы всегда живем под хмурым небом, но, даже несмотря на это, я тоскую по солнцу. Бедная Латуфу! За неимением света она стала очень бледной. Кожа у нее как воск, волосы матовые. Она проводит много времени в ожидании проблеска солнца; Карфакс утверждает, что небо немного очищается на рассвете и на закате Большого Венерианского Дня. Я надеюсь, к тому времени меня уже тут не будет.
Наш корабль «Семнадцать знаменитых навигаторов» – быстрая и крепкая Кридская
Есть ли в этом мире более великолепное зрелище, чем гавань Йез Ток? Это город массы перпендикуляров, столбов и башен, мачт и шпилей. Высокие трубы кораблей, сверкающие геральдикой Кридовских морских семей, вперемешку с колокольнями церквей, маяками, таможенными башнями и портовыми кранами, которые, в свою очередь, высились на фоне высоток и часовых башен Биржи, и все это сливалось с зелеными гигантами прибрежных лесов Иштар, в которых тут и там виднелись смешные крыши ранчо, принадлежащие тентам, разводящим