– Да, – после секундной паузы сказал Бейчи и прикоснулся к одной из плит. – Считается, что здесь погребали людей четыре или пять тысяч лет назад, а потом в этом месте обосновались астрологи. Еще позже здесь, видимо, делались наблюдения и вычисления, чтобы предсказывать затмения. И наконец, врегиды построили эту обсерваторию для изучения движения лун, планет и звезд. Здесь есть водяные часы, солнечные диски, секстанты, планетные диски… частичные модели планетной системы… а еще – примитивные сейсмографы или, по крайней мере, инструменты, предсказывающие направления землетрясений.
– У них здесь есть телескопы?
– Очень несовершенные. Появились всего лет за десять до падения империи. Наблюдения при помощи телескопов вызвали немало проблем – они вошли в противоречие с тем, что уже было известно или считалось, что известно.
– Это важно. А что это такое? – показал он на один из постаментов, увенчанный большой ржавой чашей с заостренным штырем в центре.
– Наверное, компас. Работает благодаря полям, – улыбаясь, пояснил Бейчи.
– А это? Похоже на пенек. – Он указал на огромный, грубый, с неглубокими желобками цилиндр метровой высоты и метра два в диаметре, а затем постучал по его краю. – Гмм, камень.
– Да? – Цолдрин подошел поближе. – Если это то, что я думаю… то изначально тут стоял, конечно, пенек…
Он провел рукой по камню и осмотрел его с другой стороны.
– Но он уже давно окаменел. Правда, годовые кольца все еще видны, – закончил старик.
Закалве наклонился над камнем, разглядывая его в тускнеющем свете дня. На давно окаменевшем дереве и в самом деле были заметны годовые кольца. Он наклонился, снял перчатку скафандра и потрогал цилиндр пальцами. Неравномерное выветривание сделало окаменевшие кольца различимыми на ощупь. Его пальцы нащупали едва ощутимые выступы под поверхностью, словно отпечатки пальцев какого-то могущественного каменного бога.
– Столько лет, – выдохнул он, кладя пальцы в самый центр пенька: тот существовал, когда дерево было еще молодым побегом. Потом он убрал руку; Бейчи ничего не сказал.
Каждый год – полное кольцо. Годы оставляли свои подписи: плохой год – узкое кольцо, хороший – широкое. Каждое кольцо – замкнутое, запечатанное, закрытое. Каждый год – часть приговора, каждое кольцо – звено кандалов, связанное с другими звеньями и с прошлым; каждое кольцо – стена, тюрьма. Приговор, заключенный в дереве, а теперь и в камне, дважды утвержденный, дважды вынесенный, один раз – на мыслимое время, другой – на немыслимое. Его пальцы пробежали по кольцевым стенам: казалось, они касаются сухой бумаги, наложенной на неровности породы.
– Это лишь оболочка, – сказал Бейчи, присевший с другой стороны цилиндра, в расчете что-то найти на боковине большого каменного пня. – Тут должна быть… ага, вот она. Только не надейся, что мы и в самом деле сможем ее поднять.
– Оболочку? – спросил он, снова надевая перчатку и подходя к Бейчи. – Оболочку чего?
– Это что-то вроде игры-загадки. Ее предлагали императорские астрономы, когда небо было пасмурным, – сказал старик. – Видишь эту ручку?
– Секундочку, – сказал он. – Отойди-ка немножко.
Бейчи отошел.
– Тут нужны четверо сильных мужчин, Закалве.
– Этот скафандр куда как сильнее, хотя нужно бы ухватиться со всех сторон. – Он нашел на камне два места, за которые можно было взяться. – Команда скафандру: максимальное усилие в пределах нормы.
– Что, со скафандром нужно говорить? – поинтересовался Бейчи.
– Да.
Он нагнулся и приподнял каменную оболочку с одной стороны; крохотный взрыв пыли под подошвой скафандра возвестил о том, что какой-то камушек не выдержал противостояния и сдался.
– С этим скафандром нужно говорить, – подтвердил он. – А есть такие, что стоит подумать о чем-нибудь, и… Но… – Он потащил вверх оболочку с одной стороны, расставив ноги пошире, чтобы лучше распределить центр тяжести. – Но мне всегда даже мысль об этом претила.
Он поднял оболочку окаменевшего пня над головой, потом сделал несколько неуклюжих шагов к другому каменному постаменту – камушки под ногами скрежетали и хрустели – и стал опускать оболочку, пока она не коснулась постамента, затем оставил ее и вернулся. Он сделал ошибку, хлопнув в ладоши: получился звук наподобие выстрела.
– Опа, – ухмыльнулся он. – Команда скафандру: усилие прекратить.
После снятия каменной оболочки обнажился невысокий конус – казалось, высеченный из окаменевшего пенька. Приглядевшись, он увидел на конусе рифление: древесные кольца, одно за другим.
– Остроумно, – с легким разочарованием произнес он.
– Ты плохо смотришь, Чераденин, – заметил Бейчи. – Приглядись получше.
Он пригляделся.
– Вряд ли у тебя найдется что-нибудь маленькое и круглое, да? – сказал Бейчи. – Что-нибудь вроде… шарикоподшипника.
