Цолдрин посмотрел в сторону красных облаков заката, но никакого аппарата не увидел.
– Это Культура? – осторожно спросил Бейчи.
Он улыбнулся:
– В данных обстоятельствах, Цолдрин, если ты можешь видеть летательный аппарат, то это не Культура.
Он развернулся, быстро подошел к своему шлему, надел его – и внезапно обрел нечеловеческие черты из-за бронированного, утыканного датчиками забрала. Затем он вытащил большой пистолет из кобуры скафандра.
– Цолдрин. – Голос его гулко доносился из динамиков на груди. Он проверил пистолет. – На твоем месте я бы скрылся в капсуле или просто убежал и спрятался.
Существо в скафандре повернулось лицом к Бейчи. Шлем напоминал голову гигантского, устрашающего насекомого.
– Я хочу дать этим мудилам бой, просто ради удовольствия, – сказал он. – А тебе лучше оказаться где-нибудь подальше.
IV
Корабль восьмидесятикилометровой длины назывался «Размеры – еще не главное». Последний объект, на котором он задержался сравнительно надолго, был еще больше. Но то был столовый айсберг, на котором могли поместиться две армии, и по длине он ненамного превосходил всесистемник.
– И как только такие вещи не распадаются?
Он стоял на балконе, разглядывая что-то вроде миниатюрной долины, составленной из жилых блоков. Каждая ступень террасы была покрыта зеленью, повсюду виднелись дорожки и легкие мостики, а в самом низу бежал ручеек. Люди сидели за столами в маленьких двориках, валялись на траве у ручья, возлежали на подушках и диванах в кафе и барах, притулившихся на террасах. Над центральной частью долины, повторяя ее изгибы, под потолком небесной голубизны, висела транспортная труба, которая пропадала где-то вдали с обоих концов. Под трубой сияло искусственное солнце, похожее на громадную лампу дневного света.
– Ну? – сказала Дизиэт Сма, подходя к нему с двумя бокалами и протягивая один из них.
– Слишком большие, – сказал он, повернувшись к женщине.
Он видел отсеки, которые назывались доками, – там строились малые космические корабли (около трех километров в длину): громадные, без опор ангары с тонкими стенками. Он побывал рядом с гигантскими двигателями, которые, насколько он понял, были твердотопливными, недоступными (как это?) и явно очень массивными. Он почему-то ужаснулся, узнав, что на грандиозном корабле нет пульта управления, штурманской рубки, капитанского мостика – только три Разума, иными словами, мощнейших компьютера, которые контролируют все (как – совсем все?!).
А теперь он выяснял, где живут люди. Но все было слишком большим, слишком невероятным, слишком неповоротливым, особенно если корабль и в самом деле ускорялся так быстро, как уверяла Сма. Он покачал головой.
– Не понимаю, – сказал он. – Как же все это не разваливается?
Сма улыбнулась:
– Пораскинь мозгами. Поля, Чераденин. Силовые поля. – Она потрепала его по щеке. – Да не смотри ты так ошарашенно. И не пытайся понять все это сразу. Впитывай понемногу. Поброди. Углубись в корабль на несколько дней. И возвращайся, когда сочтешь нужным.
Немного позже он отправился в путешествие. Гигантский корабль был зачарованным океаном, в котором никто никогда не мог утонуть, и он бросился в этот океан, пытаясь понять если не корабль, то хотя бы создавших его людей.
Он бродил целыми днями, заглядывая в бары и рестораны, если хотел поесть, попить или отдохнуть. Большинство заведений были автоматическими, и вместо обслуги там были небольшие летающие подносы, хотя кое-где работали и люди: они казались посетителями, которые пожелали кого-то выручить.
– Конечно, я могу этим не заниматься, – сказал средних лет официант, вытиравший стол влажной тряпкой. Сунув тряпку в маленький мешок, мужчина сел рядом с ним. – Но видите, теперь этот стол чист.
Он согласился: да, стол чист.
– Вообще-то, – продолжил официант, – я занимаюсь инопланетными – без обид – инопланетными религиями. Моя специализация – «Пространственный аспект религиозных обычаев»… Ну, например, храмы, могилы или молящиеся всегда должны быть обращены в одну сторону, и все такое. Я все это каталогизирую, оцениваю, сравниваю, предлагаю свои теории, спорю с коллегами – здесь и в других местах. Но… работа никогда не заканчивается. Всегда находятся новые примеры. А старые подвергаются переоценке. Появляются новые люди с новыми идеями насчет проблем, которые казались уже решенными… Но, – он хлопнул ладонью по столешнице, – когда ты убираешь стол, ты убираешь стол. Ты чувствуешь, что сделал что-то, совершил некое достижение.
– Но ведь это лишь уборка стола.
– А потому в космическом масштабе это не важно?
Он улыбнулся в ответ на ухмылку незнакомца:
– Что ж, можно сказать и так.
