– Вам нравится… воевать?
– Ну… может, иногда, – признался он. – Говорят, у меня это неплохо получается. Хотя сам я не очень уверен.
– Поражения случаются у каждого, – заметило существо. – И дело тут не только в умении. К тому же Культура не верит в везение: по крайней мере, считает, что оно переменчиво. Возможно, им понравилась ваша жизненная позиция. Хи-хи.
И оно тихо рассмеялось.
– Быть хорошим солдатом, – прибавил инопланетянин, – это истинное проклятие. Так мне иногда представляется. Но работа на этих людей, по крайней мере, снимает с вас часть ответственности. У меня никогда не было повода жаловаться. – Он почесался, опустил взгляд вниз, вытащил что-то из волос вокруг (предположительно) живота и положил в рот. – Конечно, не следует ждать, что вам всегда будут говорить правду. Вы можете потребовать, чтобы вам всегда говорили правду, и они будут это делать, но тогда не смогут использовать вас так часто, как им нужно. Иногда требуется скрыть от вас, что вы сражаетесь за плохих парней. Вот мой совет: делайте, что они просят, – это куда интереснее.
– Так вы работаете в ОО из интереса?
– Частично да. А частично из соображений чести. Некогда ОО сделали кое-что для моего народа. Мы не могли не дать ничего взамен: наша честь пострадала бы. Я буду работать, пока не выплачу долг целиком.
– И надолго это?
– На всю жизнь, – сказало существо, приняв позу, выражавшую, судя по всему, удивление. – До самой смерти, конечно. Но кому какое дело? Я уже говорил: это интересно. Эй! – Он стукнул своим стаканом по столу, привлекая внимание пролетающего мимо подноса. – Давайте выпьем еще. Посмотрим, кто напьется первым.
– У вас больше ног. – Он ухмыльнулся. – Думаю, мне будет труднее сохранять равновесие.
– Да, но чем больше ног, тем легче им запутаться.
– Согласен.
Он стал ждать нового стакана.
С одной стороны от них располагались небольшая терраса и бар, с другой – открытое пространство. Корабль, всесистемник, вышел за свои формальные границы. На его корпусе было множество террас, балконов, открытых окон и дверей. С наружной стороны корабль был окружен огромным эллипсовидным пузырем воздуха, который удерживали десятки различных полей: они-то, вместе взятые, и представляли собой истинный, хотя и невещественный, корпус корабля.
Он посмотрел на поданный ему полный стакан, кинул взгляд на неторопливо пролетающий мимо дельтаплан с бумажными крыльями – поршневой двигатель безбожно трещал – и помахал летчику, потом тряхнул головой.
– За Культуру, – сказал он, поднимая стакан и приближая его к инопланетянину, который сделал то же самое. – За полное отсутствие в ней уважения ко всякой парадности.
– Не возражаю, – сказал инопланетянин, и они выпили.
Инопланетянина звали Чори. Он узнал это позднее. Лишь случайно выяснилось, что Чори – существо женского пола. В тот момент это показалось ему невероятно забавным.
На следующее утро он проснулся, мокрый и хмельной, под маленьким водопадом, в одной из долин с жилыми секциями. Чори висела на ближайших перилах, зацепившись за них всеми восемью ногами-крючьями, и время от времени громко стрекотала. Он решил, что это храп.
В первую ночь, проведенную с женщиной, он подумал, что та умирает, что он убил ее. Оба, похоже, одновременно достигли высшего наслаждения, но потом у женщины явно случился какой-то приступ, и она с криком вцепилась в партнера. Ему пришла в голову ужасная, тошнотворная мысль: несмотря на внешнее физиологическое сходство, представители его расы и культурианцы – плод смешения разных видов – были несовместимы друг с другом. На несколько жутких мгновений он даже подумал, что его семя – своего рода кислота для ее чрева. Казалось, она хочет сломать ему позвоночник руками и ногами. Он попытался отодвинуться от женщины, называл ее по имени, пытаясь понять, что произошло, что он наделал, чем может помочь ей.
– Что с тобой? – выдохнула она.
– Со мной? Ничего. Что с
Она сделала недоуменный жест и озадаченно посмотрела на него.
– Я кончила – только и всего. А что… Ой. – Она закрыла рот рукой, глаза ее широко раскрылись. – Я забыла. Извини. Ты ведь не… Боже мой. – Она хихикнула. – Как неловко.
– Что?
– Понимаешь, мы… ну, ты ведь знаешь. У нас это занимает больше… продолжается дольше. Ты ведь знаешь?
До этого момента он, видимо, не до конца верил в рассказы о преобразованной физиологии культурианцев, не представлял, что они настолько видоизменили себя. Он не верил, что люди Культуры решили продлить мгновения экстаза, что они отращивают железы для усиления любых ощущений, в
