том числе, конечно, сексуальных.
В каком-то смысле, решил он, это оправданно. Машины культурианцев делали все лучше их самих, так что не имело смысла выводить сверхлюдей с необыкновенной силой и колоссальным интеллектом – ведь автономников и Разумы превзойти все равно бы не удалось. А вот наслаждения – совсем иное дело.
Для чего еще пригодна человеческая оболочка?
Он решил, что такая целеустремленность в некотором роде восхитительна, и снова заключил женщину в объятия.
– Не бери в голову, – сказал он. – Качество, а не количество. Попробуем еще?
Она рассмеялась и взяла его лицо в свои ладони.
– Самоотверженность – превосходное качество в мужчине.
(Крик в летнем домике, привлекший его внимание. «Привет, старина». Загорелые руки на бледных ягодицах…)
Он отсутствовал пять дней – просто бродил по кораблю. Насколько он мог судить, он ни разу не пересекал свой путь, ни разу не оказывался дважды в одном и том же месте. Три ночи он провел с женщинами – всегда разными, а однажды вежливо отказал молодому человеку.
– Ну как, Чераденин, немного освоился? – спросила Сма и повернулась на спину, чтобы посмотреть на него. Она плыла впереди, он – за ней.
– Ну, я, например, больше не предлагаю денег в барах.
– Для начала неплохо.
– Отказаться от этой привычки было нетрудно.
– Это нормально. И все?
– Ну, еще… ваши женщины очень приветливы.
– И мужчины тоже.
Сма выгнула бровь.
– Жизнь здесь кажется… идиллией.
– Да, только при этом нужно любить скопления народа.
Он оглядел почти пустой бассейн.
– Мне кажется, все относительно.
(И подумал: сад. Сад. Их действительность устроена наподобие сада!)
– А что, – улыбнулась Сма, – у тебя возникло искушение остаться?
– Ничуть. – Он рассмеялся. – Я бы тут свихнулся или с головой ушел в одну из коллективных игр. Нет, мне нужно больше.
– Но ты готов взять это «больше» у нас? – спросила Сма и остановилась, по-прежнему двигая руками и ногами, чтобы держаться на воде. – Ты будешь работать с нами?
– Похоже, все считают, что мне стоит этим заняться. Они думают, что вы сражаетесь на правильной стороне. Но дело вот в чем… когда все единодушны, меня начинают одолевать сомнения.
Сма рассмеялась:
– Ну а если бы мы сражались на неправильной стороне? И ты работал бы на нас только за плату и интерес? Была бы разница?
– Не знаю, – признался он. – Тогда было бы еще труднее. Я бы хотел… Мне бы хотелось уверовать, узнать в конечном счете, получить доказательства того, что я… – Он пожал плечами, ухмыльнулся. – Сражаюсь за правое дело.
Сма вздохнула, а так как она была в воде, то сперва чуть всплыла, а потом погрузилась обратно.
– Кто знает, Закалве? Мы этого не знаем. Мы считаем, что мы правы. И даже думаем, что способны это доказать. Но уверенности быть не может. Всегда найдутся доводы против наших действий. Никакой определенности нет, тем более в Особых Обстоятельствах, где действуют совсем другие правила.
– Мне казалось, что правила должны быть одни для всех.
– Так и есть. Но с точки зрения нравственности Особые Обстоятельства действуют, так сказать, внутри черных дыр, где обычные правила – представления о добре и зле, которые считаются универсальными, – не действуют. За границами этих представлений существуют… особые обстоятельства. – Сма улыбнулась. – И это мы. Это наша территория, наши владения.
– Некоторые могут подумать, что это хорошее оправдание для плохого поведения.
Сма пожала плечами.
– И наверное, будут правы. Может быть, так и есть. – Она покачала головой и провела пальцами по длинным влажным волосам. – Но нам хотя бы требуется оправдание. Подумай, скольким людям не требуется даже этого.
Она поплыла прочь.
Несколько секунд он смотрел, как Сма, совершая мощные гребки, уплывает от него. Он безотчетно потрогал маленький складчатый шрам на груди, прямо над сердцем, потер его и нахмурился, глядя на сверкающую, покрытую рябью поверхность воды.
