мусорник, иначе начинается зуд. Я просыпаюсь по ночам от приступов боли внутри. Словно какая-то маленькая жизнь скребется и колотится, просясь на свободу.
Иногда мои сны – сплошные сновидения, иногда – нет. Петь я уже бросил. Земля все стелется и стелется под ноги. Я и забыл, что планеты такие большие. Эта еще сравнительно маленькая, но и ей, кажется, нет конца. Мне очень холодно, а при виде звезд хочется плакать.
Меня мучают эротические сны, и я ничего не могу с ними поделать. Они похожи на тот старый сон, в котором я иду по кораблю или бог его знает по чему… только в этом сне люди вокруг меня голые, они ласкают друг друга, а я направляюсь к своей любовнице… но когда я просыпаюсь и пытаюсь мастурбировать, ничего не происходит. Я стараюсь изо всех сил, но, кроме усталости, ничего не чувствую. Может быть, этому сновидению не хватает эротичности, фантазии… но оно остается неизменным.
Я в последнее время много думал о войне и, кажется, пришел к выводу, что мы не правы. Развязывая войну, мы наносим поражение самим себе, мы уничтожаем себя, одержав победу. Возьмите всю нашу статистику, все наши допущения – чем больше они говорят по видимости, тем меньше значат. Мы в своей воинственности сдаемся не одному врагу, но всем, с которыми когда-либо сражались, врагам внутри себя. Мы не должны вступать в войну, нам не следует ничего предпринимать; мы променяли нашу тонкую иронию на механистическое благочестие, и вера, с которой мы сражаемся, – это наша собственная вера.
Не суйся, не лезь, держись подальше.
Это что – я сказал?
Скафандр вроде что-то сказал. Я не уверен. Иногда мне кажется, что, пока я сплю, он все время говорит со мной. Возможно, он говорит со мной и когда я бодрствую, но слышу я его лишь время от времени. Я думаю, он подражает мне, пытается говорить моим голосом. Может, он хочет, чтобы я спятил. Не знаю.
Иногда я не знаю, кто из нас произнес те или иные слова.
Меня пробирает дрожь, и я пытаюсь повернуться в скафандре, но не могу. Жаль, что я не где-нибудь в другом месте. Жаль, что это случилось. Жаль, что все это не сон, но, как цвет земли, как цвет воздуха, он слишком навязчив.
Мне очень холодно, а при виде звезд хочется плакать.
– Заткнись!
– О, наконец-то ты со мной заговорил.
– Я сказал
– Но я молчал.
– Ты пел!
– Я не пою. Это ты пел.
– Не ври! Как ты смеешь мне врать?! Ты пел!
– Уверяю тебя…
– Пел! Я прекрасно слышал!
– Ты кричишь. Успокойся. У нас еще впереди долгий путь. Мы не доберемся до места, если ты будешь…
– Не смей мне говорить, чтобы я заткнулся!
– Ничего подобного. Это ты сказал, чтобы я заткнулся.
– Что?
– Я сказал…
– Что ты сказал?
– Я…
– Что? Кто – кто это?
– Если ты на секунд…
– Кто ты? Кто
– Слушай, ты мо…
– Нет, пожалуйста…
– Что?
– …пожалуйста…
–
– …пожалуйста……пожалуйста……пожалуйста……пожалуйста…
Я не знаю, какой сейчас день. Я не знаю, где я, или сколько я прошел, или сколько еще осталось.
