– Хотят? – снова рассмеялся он.
– Да. Кстати, боюсь, что правительство пало. Пришлось уйти в отставку.
– Как? Из-за этого?
– Мне кажется, что да. Думаю, они слишком усердно винили вас в проигрыше своей идиотской войны и не понимали, что народ винит и их тоже. Как обычно, все проспали. – Рогтам-Бар улыбнулся. – Да, а эта ваша навязчивая идея – послать взвод коммандос, чтобы открыть сливы водохранилища Маклин? Все получилось прекрасно. Вода перелилась через дамбу, и та, судя по докладам разведки, не разрушилась – ее просто… захлестнуло. Так вроде говорят? В общем, громадная масса воды устремилась в долину и смыла бoльшую часть командования Пятой армии… Плюс сколько-то простых солдат и офицеров: тела и палатки вот уже несколько часов плывут мимо наших боевых порядков… А мы-то думали, что вы сошли с ума, таская с собой целую неделю этого гидролога.
Рогтам-Бар хлопнул ладонями в перчатках и продолжил:
– Впрочем, дела обстоят неважно. Боюсь, что уже начали поговаривать о мире. – Он обвел генерала взглядом. – Но я подозреваю, что положение дел придется приукрасить, если вы начнете переговоры с нашими друзьями по ту сторону линии фронта. Вы что, сражались в грязи, генерал?
– Да. Сражался со своей совестью.
– Вот как? И кто же победил?
– Это был один из тех редких случаев, когда от силы ничего не зависит.
– Знакомая проблема. Чаще всего возникает, когда надо решить: открывать следующую бутылку или нет. – Бар кивнул на дверь. – После вас.
Он вытащил из-под плаща большой зонтик, раскрыл его и поднял над головой.
– Генерал, позвольте? – предложил он и посмотрел на середину комнаты. – А что будем делать с вашей приятельницей?
– Ах да. – Закалве оглянулся на девушку, которая развернулась вместе со стулом и в ужасе смотрела на них, затем пожал плечами. – Я видел существ и диковиннее. Возьмем ее с собой.
– Никогда не спорь с начальством, – сказал Бар и протянул зонтик. – Держите это, а я возьму ее.
Он подбадривающе посмотрел на девушку и поднес пальцы к фуражке.
– «Возьму» в самом невинном смысле, сударыня, – пояснил он.
Та испустила пронзительный крик. Рогтам-Бар поморщился и спросил:
– Она это часто делает?
– Да. И берегитесь, когда будете поднимать даму, – она мне чуть нос головой не сломала.
– Такой прекрасный нос! Я догоню вас, господин генерал.
– Договорились, – сказал он, протискивая зонтик в дверной проем, потом вышел на бетонный цоколь и присвистнул, ступив на его наклонную грань.
– Мерзавец! Неверный! – завопила девушка со стула, когда Рогтам-Бар осторожно приблизился к ней сзади.
– Тебе повезло, – заметил военачальник. – Обычно я не останавливаюсь, чтобы кого-нибудь подвезти.
Подняв девушку вместе со стулом, Рогтам-Бар донес ее до машины и вывалил в кузов. Все это время визг и вопли не прекращались.
– И она все время орала? – спросил Рогтам-Бар, направляя машину назад в поток.
– Бoльшую часть времени.
– Удивительно, как вы могли слышать собственные мысли.
Он посмотрел на стену дождя и грустно улыбнулся.
После заключения мирного договора его понизили в звании и лишили нескольких наград. Он покинул эти края в том же году, и Культура вроде бы не выказала ни малейшего неудовольствия его действиями.
Глава седьмая
Город располагался в каньоне двухкилометровой глубины и десятикилометровой ширины. Каньон – рваная рана в коре планеты – протянулся на восемьсот километров среди пустыни. Только тридцать из них приходилось на город.
Он стоял на уступе скалы, глядя вниз – на замысловатое скопление домов и коттеджей, улиц и лестниц, канав и железнодорожных путей. Все это было затянуто серым маревом под мутно-красным закатным солнцем.
Бесформенные валы облаков, как неторопливые волны со сломанной дамбы, закатывались в каньон, упорно оседали среди выступов и впадин города и растворялись, точно усталые мысли.
Кое-где высокие здания поднимались над кромкой каньона, возвышаясь над пустыней, но остальному городу, казалось, не хватало энергии или инерции, чтобы последовать за ними. А потому он оставался внутри каньона с умеренным микроклиматом, защищенный от ветров.
Город, пестревший тусклыми огоньками, выглядел странно безмолвным и неподвижным. Он прислушивался изо всех сил и наконец уловил что-то вроде воя животного на городской окраине, подернутой туманом. Оглядывая небо, он видел далекие точки: это птицы описывали круги в тяжелом холодном воздухе. Именно они, паря где-то там, над устроенными вплотную друг к другу террасами, ступенчатыми улицами и петляющими дорогами, издавали далекие,
