– Да что такое? – нахмурился Виталик.
– Вы с моей тетей летите на Рока-Алада. Прямо сейчас. Это не выдумки: я сидела на дереве и слышала, как они там совещались.
– Ты на дереве сидела?
– Ты же боишься высоты! – заметила Лялька.
– Я чуть не умерла от страха. Но что было делать-то? Я так и знала, что твой папа и моя тетя что-нибудь задумают.
– Так ты не свистишь? Гоблинский гоблин! Но я же… ничего не могу!
– Тогда, – решительно заявила Натка, – она полетит одна. Я знаю свою тетю. Кстати, она наверняка уже там, куда вы сегодня утром ходили. Ты же не бросишь ее одну?
– Да не может быть…
– Я ее видела пять минут назад, – перебила Лялька. – Ирина Андреевна вон туда пошла.
И она показала четко в сторону той самой тропинки, о которой говорила Натка.
Виталик взглянул, куда указывала Лялька. Колебался он всего секунду. Потом быстро поцеловал свою подругу, крикнул: «Береги маму!» – и рванул в чащу. Лялька застыла, выронив из рук полено. А Натка со всех ног припустила вслед за Виталиком.
Кажется, эти строчки пришли, когда она рисовала!
Через некоторое время Виталик услышал за спиной топот и обернулся через плечо.
– А ты куда? – бросил он на ходу. – Вернись домой!
– А вдруг… ты без меня… не справишься? – задыхаясь, ответила Натка.
– О-чу-меть! – только и произнес Виталик.
Когда они выбежали на берег моря, он был пуст.
– Ну и где Ирина Андреевна? – Виталик озирался кругом.
– Вон она!
Натка показала вверх. В небо прямо над ними поднималась птица.
– Гоблинский гоблин! Опоздал…
– Не опоздал. Давай руку! – Натка сама схватила его за руку. – Разбегаемся и взлетаем!
Она рванулась к краю обрыва, и Виталику ничего не оставалось, как бежать с ней вместе.
– А ты разве умеешь? – только и успел спросить он.
– Конечно! – крикнула Натка.
И в следующую секунду свалилась в воду. А Виталик взмыл вверх, войдя в воздухе в трансформацию. Он сам не понял, как это вышло.
Мир как будто расширился во все стороны. Картинки приобрели резкость. Он видел очертания скал у горизонта, деревья в темной чаще – далеко, ряд за рядом. Видел птицу в вышине, рыбу в толще воды, а у самой поверхности – барахтающуюся девочку. Девочка, упавшая в воду, вызывала стойкое желание спасти, помочь. Орлан закружился над ней, пытаясь сообразить, как ему лучше это сделать. Но девочка уже уверенно гребла к берегу и наконец, по всей видимости, достигла ногами дна. Она начала настойчиво махать, указывая на небо. Пришло новое желание: догнать другую птицу. Сделав на прощание круг над человеком, орлан взлетел над обрывом, набрал высоту и уже через несколько секунд превратился в удаляющуюся точку.
Натка стояла под самым обрывом. Воды тут было по шею, и на берег не взобраться: слишком крутой склон. Мокрая одежда отяжелела, обувь утонула. Искать ее на каменистом дне совершенно не хотелось.
– «Твоя племянница патологически труслива», – передразнила Натка кого-то, вспомнив слова, когда-то подслушанные и переданные ей Юлей. – Бе-бе- бе!
Сейчас, впрочем, когда пришло осознание всего того, что она только что совершила, Натке действительно стало страшновато. Но какое это имело значение, если у нее получилось отправить Виталика в полет! Конечно же в первую очередь она руководствовалась благородной целью: спасти Юлю. Кто бы сомневался! Но одного этого желания, наверное, не хватило бы, чтобы вдохновить Натку на подвиги. Было еще кое-что: она втайне очень хотела, чтобы Виталик превзошел Антона. Чтобы стал сильнее, быстрее, ловчее его в полете. Чтобы научился стрелять, если надо, охотиться, жить в гнезде, – всему, чему положено. Чтобы комиссар полиции не задавался! Все это было не менее важно, чем спасение Юли. А может, хотя Натке и стыдно было думать об этом, даже важнее!
Она осмотрела склон, размышляя: не попытаться ли все же вскарабкаться или лучше пройти вдоль берега дальше, поискать более удобного подъема, но тут на берег выбежало сразу несколько человек: дядя Коля с тетей Леной, физрук, Даша и Лялька с Женьком. Женек первым свесился с обрыва и обнаружил ее.
– Наташ, ты здесь? Я к тебе сейчас слезу!
И уже свесил одну ногу.
