Дождь не переставал. Ветер усиливался. Волны внизу росли. Небо вверху стало еще чернее.
Сердце не попадало в ритм.
– Тянем до отмели.
Что даст отмель с единственной скалой, на которую сейчас обрушивается один водяной шквал за другим? Неважно. Важна цель. Долететь.
Еще метры. Еще струи воды. Потоки ветра. Блеск разрядов природного электричества. «Почему я так странно думаю о молнии?» Страха не было. Была необходимость выжить.
– Снижаемся в воду.
Это отмель. Здесь волны меньше, и дождь, кажется, чуть поутих, но все равно очень сложно сесть в волну, не потеряв равновесие.
– Держи корпус! Держи! Нет.
Виталика накрыло с головой, и он решил уже – все. Но вода тут же отхлынула, и удалось выровнять туловище.
– Так.
«Да, так» или «нет, не так». Вот и все мысли орлана. А чего больше? Либо ты делаешь правильно – и живешь, либо неправильно – и умираешь. У птиц все просто. Это люди заморачиваются лишним выбором.
Виталик и Ирина Андреевна удерживались на плаву. Это реально для орланов, но недолго. Если перья промокнут окончательно, выбраться будет почти невозможно.
Довериться волнам, позволить себя увлечь – до некоторого предела. Только чтобы отдохнуть, но не погрузиться в пучину. Впрочем, здесь мелко. Но когда буря стихнет, надо будет высушить перья и взлететь. Потом. Это потом.
А сейчас мы просто отдаем себя на милость стихии.
Глава одиннадцатая
О сочетании цветов, форточке и уровне глюкозы
Когда Арт спросил, что я предпочитаю: нормально поужинать или попытаться сегодня же найти информацию о моем брате, конечно, я выбрала второе. Подумаешь, не поем один раз, стройнее буду.
Мы втроем возвращались на маяк: Арт, я и гитара в чехле. Елка осталась у дедушки.
– Как она это делает, а?
– Ты про двери? – Арт наморщил нос. – Не знаю. Даже отец толком не может объяснить.
– И она может в любом-любом месте оказаться, где захочет?
– Не в любом. И на той стороне кто-то должен ждать. Не расспрашивай, как-нибудь сама увидишь. Это легче увидеть, чем объяснить.
Я задумалась, вспоминая, как когда-то вошла в Город-за-воротами. Меня ведь там тоже ждали.
– Завтра придется в школу идти, чтоб пожрать, – заявил Арт. – У матери как раз завтра зарплата, но это вечером, а я тоже весь пустой. Раньше можно было в порту подработать грузчиком, а теперь почти везде автоматика. Остается только гитара.
– А ты всегда у метро играешь?
– Нет, не только. В разных местах. И лучше всего – после концерта. Но сегодня эта возможность пропадает. Раз в модуль полезем, – тише прибавил он.
– Ой. Так ты из-за меня…
– Да ладно, – махнул рукой Арт. – Чем быстрее найдем твоего брата, тем лучше. Завтра я тебя в школу возьму, там половину народа в лицо никто не знает. Придется на уроках сидеть, зато поешь. В начале года прокатит без карты. Скажем, что тебе четырнадцать, и новая еще не готова.
– Как это «в лицо не знает»? Почему?
– Очень часто ходят, – хохотнул Арт. – А учителей с этого года много других, они никого еще не запомнили. Вот если весной, то да. Вычислят чужого сразу и лишат счастливой возможности слопать полтарелки слипшейся каши с киселем.
Арт разговорился, даже непривычно было. Так незаметно и дошли до маяка.
– Делаем вот как, – стал объяснять Арт. – Проникаем в модуль, заходим в главный компьютер, и там…
– Куда заходим? – перебила я.
– Бедняжка. Совсем темная. Машина такая, для нас в ней важна информация об учениках.
– А, Паутина? – вспомнила я.
– Нет, Паутина – это большая сеть, она как бы общая, туда лезть опасно, нас обнаружат. В Паутину можно было бы зайти из любого модуля, и даже из нашей школы. Но мы не будем рисковать и пойдем опять в Шестой модуль, где ты сегодня видела пацана с книжкой. Влезем в их местную сеть.
– А разве… туда идти – не опаснее?
– А это – смотря как, – подмигнул Арт. – Для тебя – опаснее, тебя камера засекла, и забор, как я понял, высоковат, да?
