Выстроились в той же последовательности, что и во время полета. Мундиры орланов отличались от формы юниор-полицейских: серые с белым, они выглядели элегантнее.
Сбоку к площадке прикреплялась лестница. По ней-то и взошел человек в таком же сером с белым мундире, только украшенном серебряными позументами[3], и с клеевой повязкой на шее. Виталик вздрогнул: взгляд этого хорошо знакомого человека был устремлен прямо на него.
Главный в эскорте сделал шаг вперед и поклонился, приложив руку к груди:
– Конде!
– Майор! – ответил вошедший, слегка наклонив голову.
После этого взмахнул рукой, и шестеро орланов вошли в трансформацию, а затем поднялись в воздух. Через секунду их уже не было на площадке. Пленники остались без конвоя.
Человек приблизился.
Надо было поздороваться, но Ирина Андреевна не могла вымолвить и слова. Все потрясения сегодняшнего дня слились в одно, выплеснулись сейчас водопадом чувств: утренняя неудача с трансформацией, похищение Юли, предложение привратника немедленно лететь и ее твердое решение не брать Виталика, его неожиданное появление в небе и совместный первый полет, буря и, наконец, достижение цели. А вот теперь – такая долгожданная встреча. Они с Антоном не виделись чуть больше недели, но казалось – все одиннадцать лет.
«У него брови вразлет. Как крылья», – все, о чем могла думать сейчас Ирина Андреевна.
Комиссар и Виталик обменялись рукопожатием.
– Молодец! – Это было первое, что сказал орлан.
Потом он сделал шаг к Ирине Андреевне, оба хотели произнести приветствие, но вместо этого коротко обнялись.
– Я рад, что вы живы, здоровы… и здесь, – заговорил орлан. – Полагаю, вы прилетели за помощью.
– Вы угадали, господин комиссар.
– Боюсь, я больше не комиссар юниор-полиции. Вряд ли она еще существует, – отрывисто проговорил орлан.
– Нам называть вас «конде»? – поинтересовалась Ирина Андреевна. – Это самое естественное, но дети в интернате, мне кажется, не запомнят…
– Согласен, – мгновение подумав, согласился орлан. – Придется пока остаться комиссаром. Тогда обойдемся без «господина», он лишний. Кстати, вы ведь тоже больше не директор, Ирина Андреевна, ваш интернат сгорел. Вы знали?
Очередное потрясение уже не могло поразить Ирину Андреевну больше, чем это сделали все предыдущие.
– Нет, – медленно покачала головой она. – Я не знала. Но я по-прежнему с детьми, наш дом теперь в лесу, а значит, я все еще директор.
Комиссар кивнул:
– Остаемся при своих. Сейчас я прикажу накормить вас. А затем вы мне все расскажете. Время на отдых у нас есть?
– Его нет совсем, – устало ответила директор.
– Я понял. Тогда действуем быстро.
Комиссар хлопнул в ладоши. Через секунду на площадке появилось двое орланов в серо-черном.
– Ужин для гостей. Немедленно.
– Слушаюсь, конде, – ответил один из них, и оба тут же умчались выполнять.
– Прошу пройти за мной, друзья мои, – позвал орлан и начал спускаться по приделанной к башне лестнице, ступени которой висели над пустотой.
– Вниз не смотри, – шепнула Ирина Андреевна Виталику.
Да, они только что летели через залив, даже боролись со штормовым ветром, – но будучи птицами. Люди – гораздо слабее.
– Что такое «конде»? – спросил Виталик, когда орлан заметно обогнал их.
Ирина Андреевна задумалась.
– Что такое «граф», ты знаешь?
– Более или менее. – Виталик наморщил лоб. – А наш комиссар… граф?
– Точнее, младший сын графа. Держись крепче за перила!
Лестница обогнула башню и привела к пологому спуску. По нему оборотни попали на открытую террасу, а оттуда, войдя под каменный свод, в небольшой зал. На стенах горели круглые плоские светильники, посреди зала стоял накрытый стол. У стола замер орлан, которому были отданы распоряжения насчет ужина.
– Надеюсь, вы ничего не имеете против мяса горной козы? – улыбнулся хозяин.
– Абсолютно ничего! – радостно заявил Виталик.
Комиссар жестом пригласил гостей к столу.
– Вы ведь не голодаете в лесу? – нахмурился он. – Кажется, запасов взяли достаточно.
