Мне просто хотелось говорить и говорить, не останавливаясь, чтобы не дать грифону очухаться. Но последняя фраза, кажется, ничего нового не принесла.
– Да ты влюбилась! – насмешливо каркнул грифон.
Эта мысль была для меня неожиданной, но не испугала, не лишила уверенности. Влюбилась? Это вряд ли. Но если даже так – почему это плохо?
Кажется, грифон был разочарован эффектом.
– А вот вы никого не любите! – попытала счастья я.
Не знаю, что происходило с моим врагом внутри, но мои слова ему явно не очень понравились.
– Было время – я любил! – отозвался он и продолжил без всякого перехода: – А вот ты бросила всех своих! Не кажется ли тебе, что твоя семья – интернат? Ты их оставила и даже не вспоминаешь!
Он был почти прав – последние дни было не до воспоминаний. У меня сильно закружилась голова, потому что его упрек подействовал. Надо было срочно что-то ответить.
– Я вернусь! И мы снова будем вместе! Я всех помню! И люблю!
Стало чуть легче, хотя и не до конца. Видимо, чего-то не хватило. Уверенности? Или для меня это сейчас действительно не так важно?
– Вернешься? – насмешливо протянул грифон. – Тогда все было зря, ты ничего не добилась.
На этом месте я упала, как подкошенная. Меня давно мучила мысль, что все, что я делаю, совершенно зря и неправильно.
Звери напротив меня стали не менее живыми, чем грифон. Кто-то оскалился, кто-то развернул крылья или принял боевую стойку.
– Но я… хоть что-то делаю! – понимая, что отступать уже некуда, с трудом ответила я. – Я делаю! Пытаюсь! Я иду вперед!
Последняя фраза оказалась волшебной. Моментально почувствовав необыкновенную легкость, я вскочила.
– И я… сделаю так, чтобы все помирились! Чтоб договорились! Орланы с техно! Люди из Трущоб с искинами!
Грифон попятился, звери его побледнели, а у меня появилась уверенность, что я на верном пути. Но надо было как-то закрепить эффект.
– И… император – с жителями архипелага! – выдала я. Аж самой понравилось.
Моя армия позади увеличилась и окрепла – даже не оглядываясь, я знала это.
– Ну, предположим, император давно тяжело болен и ничего не решает. Власть фактически принадлежит его внучке. Это тебе просто к сведению. Так ты готова пожертвовать собой ради других? – с интересом спросил грифон. – Отказаться от брата, например? Признать, что он в другом лагере. Ведь даже если ты сможешь кого-то с кем-то помирить, в чем я сомневаюсь, каждая сторона останется при своих интересах. Орланы – на своем острове. Люди Трущоб – в Трущобах. Искины не станут другими, и твой брат не переменится. А техно так и будут вечно неприкаянными, потому что они всем мешают по разным причинам. И возможно, борьба, к которой ты так стремишься, приведет к утрате твоих способностей. Ты готова отказаться от способностей ради всеобщего блага?
Что надо было сказать? Соврать? Но я не могла. У меня просто не получилось бы.
– Нет, не готова. Я техно.
Что сейчас будет? Он победит? Я умру? Я не геройствовала. Просто не могла бы сказать ничего другого, и все.
И в этот момент армия грифона лопнула и разлетелась брызгами, словно мыльный пузырь. Так я что… угадала?!
– Правило четырех… Однако! – Грифон несколько раз ударил задней лапой, подняв тучи пыли. – Техно ты или нет, но блестящая железяка в тебе имеется. Ладно, считай, ничья, техноведьма. В принципе, мне не мешаешь ни ты, ни твои приятели из Трущоб, ни даже эти идиоты из леса. Играйте в свои игры. Больших перемен вам все равно не сделать – сломаетесь. Чтобы иметь реальную власть, нужна армия. Ни у кого из вас ее нет. Я мог бы сказать это во время поединка, и ты проиграла бы, но я не стал. Живи.
И он повернулся ко мне спиной.
Неужели все закончилось? Я боялась поверить своему счастью.
– Да, – спохватился грифон, обернувшись. – Вытаскивать тебя в мир я не обязан. Справишься сама.
С этими словами он взмыл в небо, а я осталась стоять на дороге. Уже без меча, щита и прочего снаряжения.
Наместник в образе грифона улетал, а я смотрела ему вслед. «Правило четырех», он сказал. Что же из всего сказанного – Правило четырех? И зачем ему вообще был нужен поединок? Просто поиграть? Понять, на что я способна? Похоже на то… А сама-то я знаю, на что способна? До конца, наверное, не знаю. Но сидеть сложа руки точно не буду, что бы он там ни говорил. Только вот как выбраться отсюда?
Я огляделась. Моей армии позади уже не было, лишь пустошь кругом да бесконечная дорога. Ничего не оставалось, как просто идти по ней.
Я шла, усталая. Ничего не хотелось. Мыслей не было, кроме одной: мне надо добраться до конца.
И когда последние силы покинули меня, я услышала «Шутку». Невольно тронула медальон. Но нет, звуки шли откуда-то снаружи, хотя впереди по- прежнему ничего не было.
Вихрь! Меня выкинуло из шарика. Я опять стояла на крыше, а «Шутка» слышалась явственнее, и совсем не так, как раньше в медальоне. Ее играли на электрогитаре.
