— Нет уж. Мы лучше с Европой породнимся. А эта — пусть ее…
— Пусть станет нашей мачехой?
Алексей замотал головой.
— Соня! С ума сошла?!
Царевна фыркнула, показывая свое отношение.
— Понимаешь, Алеша, она готова была с тобой сбежать. И войной на свою родину пойти — ее бы это не остановило. Так или иначе, ее бы не остановили ни потоки крови, ни беды Руси-матушки. Но это сейчас все ради тебя. А потом, когда страсть утихнет? Ты учти — к отцу у нее страсти нет, им она с самого начала управлять сможет. И на тебя его натравить, и поссорить вас, и наследником Федора сделать…
— И захочет. Страшнее отвергнутой женщины… м-да. Отравить ее, что ли?
Софья пожала плечами, глядя на брата.
— С одной стороны, нет человека, нет и проблемы. Это несложно. С другой — Матвеев начнет искать виновного. И отец тоже. И могут ведь доискаться. Кто-то что-то увидит… Нет, Алеша. Тебе в немилость попадать никак нельзя.
— Так что? «Матушкой» обзаводиться?
— Тоже нет… Леша, ты сможешь потянуть время?
— Смогу.
— Вот и смоги. Сходи, извинись за меня…
— Соня!
— Скажи, что я от любви к тебе голову теряю, вот меня и сорвало. Ну, навешай девушке лапшу на уши! Ты же можешь!
— А тем временем…?
— Информация — наше все. Надо сделать так, чтобы отец не просто не женился — чтобы ему и ни на ком другом жениться не захотелось бы.
— У тебя есть чудотворная икона, и ты ей будешь молиться?
Софья фыркнула на Ванечку, который решил поехидствовать не ко времени.
— О нет. Я что-нибудь придумаю. Все равно, ранее, чем через полгода, батюшка жениться никак не изволит. Так что, Алеша, — на тебя вся надежда. Нужно, чтобы она оставалась в тебя влюблена, но пока никуда не сбегала. И отца не отшивала резко. Сможешь?
— Я все смогу. Сонь, ты точно что-нибудь придумаешь?
Софья крепко обняла брата — и Алексей на миг приник к ее плечу. Смешно сказать — иногда он ее воспринимал не как сестру, нет. Как матушку, которой и не знал толком.
— Алешенька, братик мой родной, все для тебя сделаю, чтобы ты счастлив был…
— Сонюшка…
Софья думала, что судьба — дико ироничная штука. Переместиться в тело ребенка, чтобы воспитывать своего брата, как не воспитывала сына…
Алексей попрощался и исчез за дверью. Ваня Морозов ненадолго задержался. Вспыхнула теплая улыбка.
— Завидую я Алешке. Мне бы такую сестру.
Софья крепко обняла друга за шею. Не положено?
Плевать! Никто не видит — и не донесет. А тепло человеческое — оно любому нужно, будь ты хоть царь, хоть нищий.
— Ванечка, я и так у тебя есть. И я, и Алеша — ты только позови. И есть, и будем…
На миг девочку стиснули крепко-крепко, а потом Ваня выпустил ее, взял за руку.
— Убил бы эту дрянь лупоглазую.
Теплые губы коснулись синяков на запястье прямо через шитый золотом рукав — и юноша ушел вслед за другом. Софья хлопнула глазами и постановила себе — заняться приятелем. Еще не хватало, чтобы он зверем на Наталью смотрел, а та заметила раньше времени.
Нет, все хорошо в свой момент.
Итак, как же мы можем заставить царя отказаться от брака и заодно разбить ему сердце? Вариант должен быть идеальным — второй попытки не будет.
Жалко ли Софье было отца?
Честно говоря — не очень. Это не жизнь, не здоровье, не власть — это просто операция по извлечению межреберного беса. Кому-то и похуже приходилось.
Мысль о том, что на старости лет Алексей Михайлович заслужил капельку счастья, Софье тоже в голову не приходила. Ну заслужил. И что?
Теперь всю страну похоронить из-за его влюбленности?
Перебьется.
