Никак. На отца Софье было начхать, хоть бы его и ядром снесло. А вот на брата, в которого столько всего вложено, — нет. Но не говорить же это вслух?
— Алеша, надобно поговорить с отцом. А уж потом решать, кто, что и как…
— Но идти на помощь Михайле — надо.
— Обязательно.
— И сил надобно много…
— Воюют не числом, воюют умением и ловушками, — огрызнулась Софья. Где ты, Суворов Александр Васильевич?
Алексей прищурился.
— Сонь, а ты умением поделишься? Я ведь знаю, чем вы на полигоне занимаетесь.
Иван Морозов смотрел выжидательно. Софья вздохнула.
— Ребята, а вы понимаете, что турок надо будет разбить основательно? Потому что если вы их просто отбросите — они потом на нас пойдут. Или еще куда. Кепрюлю — визирь хваткий, да и Мехмеду, видать, захотелось поиграть в солдатики. Вот ежели турецкие потери превысят пятьдесят тысяч — это будет правильно. А то потом они и к нам нагрянут, очень даже запросто. Им чего, они с Венецией разобрались, можно и по сторонам поглядеть? А у нас и секретов не будет…
— Как это — не будет?
— Ванечка, а сколько мы сможем сохранить такое новшество в секрете?
— Да сколь угодно, — пожал плечами Ваня Морозов. — Лет десять — так точно. Кто знает все тонкости?
— Я, Глаубер, Ньютон, Федя, Сенька и Петька, из наших ребят. Все.
— И что мы — шесть человек не убережем?
Софья задумалась. С одной стороны, рассекречивать такую новинку, как взрывчатка, ей очень не хотелось. С другой — ежели с братом что случится из-за ее осторожности, она себе век не простит.
— И оружие у нас плохое…
Но это было уже скорее согласие. Алексей поднялся, потянулся…
— Сонь, поеду я в Москву, поговорю с отцом.
— Утра дождись, вместе поедем…
Ванечка кивнул. Кто бы спорил, втроем поедут.
Идею о помощи зятю Алексей Михайлович и сам рассматривал. А вот отправить на войну любимого сына?
У-у-у-у…
Это, простите, не то. Мы так не договаривались.
Но Алексей стоял насмерть. Ему НАДО быть там. И не просто потому, что погулять захотелось, прогуляться он и на Урал может. Нет, причины были более веские.
Первая — сестрица Марфа. Увидеться, проверить — не обижает ли кто.
Вторая — дружеские отношения с Речью Посполитой. Одно войско — это не то. А вот коли царевич его на помощь приведет, уже иначе расцениваться будет, мигом сейм заткнется.
Третья — Ян Собесский. Активный и перспективный. Ежели ему придется делить власть в войске с молодым царевичем — его авторитет по-любому будет не так высок. Пропаганда, знаете ли.
Четвертая — авторитет царевича на Руси. Сейчас он хоть и высок, да все ж не то… не нюхал он пороху…
Алексей Михайлович упирался долго. Но потом таки махнул рукой.
Хочет сынок?
Проще согласиться. Да и то сказать — чего ему всю жизнь сидеть за отцовской спиной? Надобно сокола отпускать на волю. А что боязно… а кому не боязно-то? Доля отцовская такая, за детей бояться…
Софья все это время работала. А еще работали все, кто был связан с оружием, потому что хотя бы личную охрану царевича стоило вооружить чем надо, а не чем попало. Ладно-ладно, разумеется, личная охрана получала самое лучшее оружие, вот только понятие о лучшем у них совершенно не совпадало.
Да и об охране тоже.
По определению считалось, что царевичи в атаки не ходят, следовательно, Алексей Алексеевич будет только в тылу. А значит, надо не столько его защищать, сколько поражать окружающих богатством и знатностью. Ладно, еще — лучших лошадей. Это и роскошь и необходимость. А в остальном…
Кирасы и кольчуги должны быть парадные, оружие — богато изукрашенное, а кафтаны — нарядные. Софья посмотрела на это дело, вздохнула — и
