Полк Трубецкого?
Ну, тут царит порядок. Но ведь все равно этого мало.
Вот они и идут. Сейчас на Воронеж, а потом к Путивлю. А еще сорок тысяч человек тоже вскоре выступят в поход, да и на Сечь скачет отряд Стеньки Разина. Фрол сейчас остался с царевичем, а Стенька, которого на Сечи ну оч-чень уважают, собирается кинуть клич.
И надеется, что за ним пойдут, и многие. Тем паче что и обещания щедрые.
Царь обещал всем, кто бежал на Сечь, — прощение, коли они к войску примкнут. Обещает деньги, хлеб, семьям тех, кто пойдет на турок… эту идею подсказал Алексей Алексеевич. Он казаков хоть и ценил, но понимал, что избыток горячих голов в одном месте собирать не стоит. Пусть отправляются в поход, так оно получше будет.
Казна заплатит за пролитую кровь — и заплатит щедро.
— Сколько-то их не вернется…
Алексей Алексеевич не удивился созвучию мыслей друга со своими.
— Мы тоже можем не вернуться. Только ты и сам все понимаешь — нельзя венику врозь быть, всяк ломать начнет.
Иван понимал.
Ежели Русь с поляками плечом к плечу встанет, да и на Сечи народ поднимется — куда как труднее туркам с ними справиться будет. Опять же, коли вернутся они с победой — а на то были причины рассчитывать, можно будет иначе поговорить.
Корибут сможет свой сейм к ногтю прижать.
Опять же, на Сечи Дорошенко воду мутит. А вот ежели турок теперь побить, да поубедительнее, — не исключено, что всплывет сей гетман где-нибудь в Черном море в виде рыбьего корма. А дальше уж за Степаном Разиным дело станет. А ему сейчас многое надобно, Татьяна все ж царская дочь, не крестьянка какая…
Понимает Степан, ЧТО у него на кону стоит, тут уж либо пан — либо пропал.
А к тому ж, если турок сейчас разбить — можно будет и с крымчаками по-иному поговорить. Опять же, Венеция, те же венгры, те же румыны — да найдется, кому туркам в спину ударить, только руку протяни.
А руку они протянут. И сверкать в той руке будет уральское золото.
А еще — изумруды.
Как их нашли?
А вот так. Шел по тайге охотник, устал, присел передохнуть… и заметил в корнях вывороченного бурей дерева — зеленоватые камушки. И — не потаил.
Сгреб в карман да принес в деревню. И расплатился с долгами, отдав их цельную горсть. Слово за слово, дошло до Строганова — и тот распорядился направить туда людей.
Копнули.
И — нашли…
Богатейшее месторождение изумрудов. Охотник-то их просто посчитал чем-то вроде малахита или худоватых аквамаринов… откуда ж ему знать.
Конечно, Урал громаден, да в некоторых случаях слухи быстро летают. Донесли Строганову — тот людей и отправил поглядеть, освоить, а ему уж на месте старики сказали, что сие — изумруды.
Месторождение было настолько богатым, что изумруды сначала — в буквальном смысле слова — выгребали жменей.
Был, был у Строганова соблазн утаить, но потом махнул рукой. Не по благости душевной, этого за ним никогда не водилось. Просто шила в мешке не потаишь, один скажет, второй шепнет… когда б на Урале ни единого царевичева воспитанника не было — оно б и сошло. Могло сойти. Так нет же.
Царевич ведь посылает своих воспитанников на Урал, да как — десятками! Платит щедро, за ребятами приглядывают, а те ведь слушают, а потом и донесут. Обязательно.
И когда царевич узнает… сын-то строгановский у него в школе обучается. Нет уж. Лучше не рисковать ни собой, ни родными.
Отсчитал свою долю — и направил остальное царевичу. Но может быть, из-за того изумруды и не воспринимались адекватно. Софья впервые видела их в таком количестве — просто мешок. Не очень большой, размером с человеческую голову, необработанных камней. И выглядели они… несерьезно.
Одно дело — камень в перстне. А вот так, рассыпухой, они смотрелись просто горстью бутылочного стекла. Их даже не обозом отправили — гонцом, хотя и с охраной. Софья обрадовалась, но теперь требовалось посчитать, как их сбыть, дабы цену не сбить.
Алексей вспоминал, как сестра сидела с пергаментом в руках и растерянно смотрела на него.
— Алешка, это… отлично! Я думала, где денег найти, а это просто наше спасение! Строганова наградить надобно, приедешь — займешься. Процент ему, что ли, увеличить? А изумруды возьмите с собой. Известно же, что для войны надобны деньги, деньги и деньги. Не пригодится — так домой привезешь. Я себе чуть оставлю, чтобы было на что войско снабжать…
— Этим отец заняться должен…
