– И все?
– Я ведь уже сказал. У вас плохо со слухом?
– Мы всего лишь хотим быть уверены, майор. Дабы не осталось никаких недомолвок.
– Не могли бы вы сказать, сколько еще мы тут просидим?
– Пока у нас не закончатся вопросы.
Глава 15. Тарвер
Лилиан, съежившись, лежит под одеялом, и я нарочно занимаюсь своими делами, чтобы она взяла себя в руки. За последние несколько дней я понял одно: Лилиан Лару не любит терять самообладание на людях, даже если для этого есть веские причины.
Я решаю хотя бы на пару шагов приблизиться к цивилизации – побриться. Кто знает, может, Лилиан это немного подбодрит. Я отыскиваю в вещмешке бритву и, водя лезвием по шершавой коже, сосредоточенно бреюсь в тишине.
У нас, если разобраться, все не так уж и плохо: по гладкой равнине идти куда легче, чем по лесу, в котором остались дикие звери; в земле я нашел норы, а значит, в мои силки точно что-нибудь попадется; а из незнакомых растений и трав, которые я собрал, можно сварить вполне съедобную похлебку. Может, если мы перестанем питаться одними пайками, Лилиан хоть чуть-чуть воспрянет духом?
Однако у меня все равно тревожно сосет под ложечкой. Я видел, как Лилиан дрожала, обливалась по?том, какие у нее были расширенные зрачки. Галлюцинации могут быть симптомом каких угодно болезней. Но я все же думаю, что на нее слишком много всего навалилось. Я просто хочу, чтобы она не падала духом, пока мы не переберемся через горы к «Икару».
– Подождите час или около того, и, возможно, мне удастся разнообразить ваше меню, мисс Лару. – Мне больше нечем занять руки, поэтому я сажусь рядом с ней. – Когда планета видоизменена, почти все растения на ней съедобные. Мы каждый день едим один только паек, вам что угодно покажется съедобным.
Взгляд у нее все такой же пустой и тусклый. Я понимаю по ее несчастному лицу, что меньше всего ей сейчас нужна очередная словесная перепалка, и пробую единственное оставшееся средство – ободряюще улыбаюсь. И хотя она не улыбается в ответ, все же она смотрит на меня – живого человека, а не плод ее воображения.
– Я проверю, не ядовиты ли они, – продолжаю я, – и если что-то окажется съедобным, мы соберем еще и поедим вечером как следует. Эти растения не очень похожи на обычные, но не думаю, что они выведены по другому принципу. Как бы то ни было, травы здесь много: можно разжечь небольшой костер и сварить суп.
Она кивает – уже хорошо. Я и сам успокаиваюсь и выбираю первое растение толщиной с палец – оно толстое и твердое у корешка, зеленое и сочное у верхушки. Растения мне незнакомы, и я не хочу показывать Лилиан, что меня это удивляет. Вся видоизмененная флора и фауна везде одинаковая: корпорациям незачем изобретать что-то новое, если одна формула работает без сбоев. Но… здешние растения лишь отдаленно похожи на те, что я видел.
На стебле появляются капельки сока, и я втираю его в чувствительную кожу на внутренней стороне запястья.
– Что вы делаете? – Она еще подавлена, но, по крайней мере, оторвала взгляд от земли.
– Проверяю на аллергическую реакцию. Если кожа не покраснеет и не начнет чесаться, то тогда можно будет попробовать его на вкус.
Она кивает, пару секунд глядит на мою руку и потом отводит взгляд.
Я пробую снова привлечь ее внимание.
– Там подальше, на востоке, кажется, течет река. Мы дойдем до нее по равнине и пойдем вдоль. У нас будет много воды – можно даже искупаться, если хотите. Приведем себя в порядок перед встречей со спасательным отрядом.
Она наклоняет голову и глубоко вздыхает.
– Надеюсь, сперва вы проверите реку, майор. Я такая везучая, что наверняка она кишит крокодилами.
Вот так да, она шутит!.. Я ухмыляюсь, как идиот, хотя шутка получилась не такой уж смешной, чтобы над ней смеяться. Но она, кажется, не замечает моей улыбки.
– Ну, крокодилы – не беда. Вы их пощекочите под подбородком, и они будут на спине кататься. В прошлом году меня отправили в Новую Флоренцию, и там я познакомился с одним малым: он держал у себя крокодила вместо собаки, а потом отправил его домой со своими вещами. Засунул его в сумку, прорезал дырочки – и крокодилу хоть бы хны!
Она выдавливает слабую улыбку. Ну вот, уже что-то. Если мне удастся ее развеселить, она забудет о голосах. Потом отдохнет, выспится, и мы отправимся дальше. Ведь главное – вернуться домой.
При мысли о доме на меня внезапно находит тоска. Я всегда понимал, что на войне со мной может что-нибудь случиться, но никогда не думал, что случится такое. Иногда я вспоминаю мамино лицо, когда она узнала о смерти Алека.
– Крокодилов контрабандой провозите, значит. Ну и приключения у вас, майор, – задумчиво бормочет она. Улыбка угасает.
– За последние пару лет я много чего видывал, но нигде не было так красиво. Только поглядите на них. – Я протягиваю ей крохотные цветочки с
