кровообращение и кисти онемели.
– Что случилось?
– Эти двое ворвались в дом, связали меня с Васькой – допытывались, где ты деньги прячешь.
– Давно?
– Около получаса.
Время Лена уже умела различать по часам, что я купил по случаю на торгу, за большие деньги. Часы были велики, чтобы их носить, и показывали время дома.
Я связал разбойникам руки – так оно надежней, вывел во двор мужика, привязал его к столбу в конюшне. Туда же перенес второго, до сих пор лежавшего без сознания. Заросший бородой мужик – «гамадрил», как я его назвал, смотрел на меня с ненавистью.
– Ты глазами не зыркай – не испугаешь. Ты тать – у меня двое видаков, я тебя в своем доме поймал, так что – убью, и рука не дрогнет, и никто не сможет меня попрекнуть, что не по «Правде». Понял?
– Понял. Чего же сразу жизни не лишил?
– Поговорить хочу.
– А я – нет.
Я врезал ему кулаком по печени – очень болезненно, отрезвляет.
– Так как насчет поговорить?
Мужик сплюнул мне под ноги. Ладно, не боишься боли – воздействуем морально.
Я поискал в ящике – ага, нашел. Вытащил на свет божий мешочек, осторожно вытряхнул из него змеиную голову. Давно она тут лежит, с прошлого года, когда змея вонзилась Ивану Крякутному в сапог. Может быть, и яд уже действовать перестал? Сейчас проверю. Я взялся двумя руками за голову – в том месте, где у всех других тварей уши, сдавил. Челюсть открылась, показались клыки. Я поднес голову к лицу мужика. Он не на шутку струхнул – аж побелел, глаза округлились.
– Ты что же это удумал?
– А сейчас змея тебя цапнет, яд в кровь попадет – в страшных муках умрешь.
Лоб мужика покрылся потом.
– Убери мерзкого гада, спрашивай.
– Ты зачем в дом мой забрался?
– Известно зачем – за деньгами.
Ну, это я и сам понял.
– Ты кто таков?
– Митрофаном тятька назвал.
– Из чьих?
– Был в закупе, деньги собрал – ноне свободный.
– Чего на грабеж пошел?
– Дык, за брата помстить и деньги его забрать, кои ты неправедно присвоил.
Я задумался. Конечно, я лишал жизни многих, но деньги себе не присваивал – это точно.
– Фамилия у тебя есть?
– Терентьевы мы.
Опять неувязка. Не слыхал про такого.
– Мужик, ты, часом, не ошибся, точно меня искал?
– А то!
– Кто твой брат?
– Филька Ослоп.
Теперь все прояснилось, а то – Терентьевы.
– Подожди, тогда Ослоп почему?
– Кличка то, не фамилия.
– Знаешь, что брат твой единоутробный душегубствовал?
– Как не знать – меня с собой звал, только не могу я людей убивать – грешно.
– А грабить, значит, не грешно?
Мужик потупился.
