вне всяких сомнений, совсем недавно. Это было более чем досадно, поскольку извлечение «экстракта» не имело прецедентов и представляло серьезную угрозу для общества. Но в данный момент я сосредоточилась на деле об убийстве.
Мы с Диком неспешно осматривали улицу, на которой располагалась интересующая нас лавка. Обычная улица обычного района, не фешенебельного, но и не бедного. Сама лавка — обычный одноэтажный дом с синей дверью. Это главный вход; из рапортов мы уже знали, что имелся также второй, черный, через который хозяин с помощником, собственно, и ушли.
Пронзительный звук на тихой улице сперва заставил вздрогнуть, но мы сразу же успокоились, с интересом взглянув на немолодого скрипача. Худой, чтобы не сказать тощий, мужчина стоял возле высокого белого забора и играл популярную мелодию, не забывая наблюдать за нами неожиданно живым взглядом. Я подошла поближе. Немного послушала, затем бросила в лежащую на земле шляпу медную монету. Смычок немедленно оторвался от струн. Мелодия оборвалась на середине.
— Почему вы перестали играть? — удивилась я.
— Многоуважаемая госпожа, — весело откликнулся скрипач, — я имею честь выступать на этой улице уже много лет и накопил за это время кое-какой опыт. А потому без труда могу определить, платят ли мне деньги за то, чтобы я играл, или за то, чтобы, напротив, играть прекратил.
Я усмехнулась. Что ж, в данном конкретном случае скрипач точно не ошибся.
— Мы и правда хотели бы задать вам пару вопросов.
— Отчего-то я именно так и подумал, — по-прежнему весело откликнулся он.
— Что ж, скажите, пожалуйста, господин…
Я сделала паузу, ожидая, что собеседник представится.
— Зовите меня просто «скрипач», — усмехнулся он. — Такое имя ничем не хуже любого другого, зато отражает суть.
— Как скажете, — не стала возражать я. — Так вот, ответьте, вы играете на этой улице каждый день?
— В любую погоду и без выходных, — ответствовал скрипач.
— И всегда стоите на этом месте? — продолжала допытываться я.
— Как вкопанный, — рассмеялся он. — А что конкретно вас интересует?
— Вот этот дом, — я указала на наглухо закрытую синюю дверь. — Вы видели людей, которые туда заходили?
— Только людей и видел, — заверил скрипач. — Честное слово, не было ни одного зайца или енота.
— Опознать сможете?
— Постараюсь.
Дик передал мне взятые с собой портреты.
— Вот этот? — я начала с Дункана Веллореска.
Скрипач смотрел внимательно, но недолго, после чего уверенно покачал головой.
— Такого здесь не было.
Не скрою, я была разочарована. Но тем не менее продолжила. Следующим шел портрет младшего брата, Свера.
— А этот был, — практически сразу сказал скрипач.
— Вы уверены? — обрадованно уточнила я.
— Абсолютно. Он два раза приходил. В первый раз пробыл довольно долго, во второй — на следующий день — зашел буквально минут на пять.
— И вы так хорошо это помните? — усомнилась я.
— А вы постойте здесь с мое, — усмехнулся он. — Я всех местных голубей наперечет знаю. А тут человек, да еще и мутный такой, волнующийся, озирающийся все время.
Радостно переглянувшись с Диком, я продолжила расспросы. Много времени на них не ушло. Узнав все, что было нужно, я поблагодарила скрипача и бросила еще одну монету в его шляпу.
— О, я погляжу, тель-рейские стражи стали чрезвычайно щедрыми, — отметил скрипач. — Давайте я вам что-нибудь сыграю, господа.
— Не стоит. У меня не осталось при себе денег, — отказалась я.
— Ну что вы! — воскликнул скрипач. — За две монеты я готов сыграть для вас совершенно бесплатно!
И не дожидаясь, пока мы полноценно вникнем в смысл его фразы, принялся виртуозно выводить жизнерадостную мелодию.
Говорят, кто ищет, тот всегда найдет. Не уверена, что всегда. Но тот, кто знает, что именно он ищет, найдет наверняка. Поэтому нет ничего удивительного в том, что опросив немалое число людей, живших или работавших на той же улице, мы нашли еще одного свидетеля, который видел, как Свер Веллореск приходил по интересующему нас адресу.
Дальнейшее было делом техники. В аресте Свера я не участвовала, а вот на допросе, ясное дело, присутствовала. Сначала парень пытался отпираться, но нам, успевшим пообщаться с немалым числом преступников и подозреваемых, по самому его поведению было очевидно: виновен. Потом, без
