предварительного предупреждения, пришел Уилфорт и также принял участие в допросе. Говоря точнее, взял допрос в свои руки. Практически сразу стало ясно: в этой сфере опыт у него имелся. Мы получили возможность по достоинству оценить те самые грозные интонации, которыми и сами были награждены не далее недели назад. Запугать Свера капитану удалось быстро. А после того как мы устроили ему очную ставку со свидетелями, блондин, окончательно деморализованный, сознался в содеянном.
В целом схема, по которой он совершил преступление, уже была нам известна. Недостающих деталей оставалось совсем немного. Выяснилось, к примеру, что Свер серьезно проигрался в карты. Правда, денег, которые он с трудом, но все же раздобыл на покупку «экстракта», вполне хватило бы на уплату долга. Но парень предпочел сыграть по-крупному и решить свои материальные проблемы раз и навсегда.
Единственное, в чем Свер не признался напрямую, — это как он собирался избавиться от старшего брата, стоявшего между ним и вожделенным наследством. По намекам, которые он все-таки обронил, стало ясно, что Дункана ожидал «несчастный случай» во время одного из так увлекавших его научных экспериментов. Магические исследования бывают порой небезопасны. Однако достаточных оснований для обвинения Свера в подготовке убийства брата мы не получили. Что, впрочем, и не требовалось. При хорошем адвокате и некровожадно настроенном судье Веллореска-младшего ожидало пожизненное тюремное заключение.
Дело можно было считать закрытым, но мне сообщили, что Дункан Веллореск очень просил, чтобы я нанесла ему визит. Ожидать, чтобы человек вроде него заскочил в участок сам, было бы глупо, а перегружена делами я не была, так что решила принять приглашение.
— Я хочу поблагодарить вас, госпожа Рейс, — сказал Дункан после того, как мы расположились в светлой богато обставленной гостиной. — Мне сообщили, что именно вы не дали этому делу зайти в тупик. — Он встал и подошел к окну. — Признаюсь, сначала я почти возненавидел вас за это, — проговорил он, не поворачиваясь ко мне лицом. — Потерять отца и сестру в столь короткий срок достаточно тяжело. Потерять следом еще и брата — слишком жестокий удар. Но, — Дункан все-таки обернулся, затем прошел обратно к своему креслу, — быстро пришлось признать, что не раскрой вы дело, было бы еще хуже. Даже если бы Свер не имел дальнейших планов на мой счет. А как я понимаю, он такие планы имел.
Вопросительный взгляд в моем направлении.
— Планы были.
Я подтвердила его предположение без особого удовольствия, но и причин скрытничать не видела.
Дункан печально вздохнул.
— По-своему я тоже виноват, — покаянно пробормотал он. — Не уделял ему должного внимания. С детских лет меня приводили в восторг магические технологии. Особенно все, что связано с передачей информации — эхофоны, эхолинии… Подвиды передатчиков, способы усовершенствования… Большой ученый из меня не вышел, но я стал общаться с экспериментаторами и вкладывать средства в различные проекты. А вот семье времени уделял все меньше. Отец называл меня одержимым и, наверное, был в чем-то прав. Теперь его больше нет, Мелина ушла совсем скоро после него, Свер как будто бы тоже ушел — во всяком случае, тот Свер, которого я знал в детстве. И теперь поздно что-то исправлять.
Я посмотрела на него с сочувствием.
— Знаете, смерть близких всегда сопряжена с чувством вины, — заметила я. — Или почти всегда. Мы чувствуем себя виноватыми, что не вели себя как должно, что не уберегли, что не ушли вместе с ними. Наверное, люди так устроены. На самом же деле никто не всесилен. И, несмотря на всю нашу неидеальность, близкие люди знают, что любимы.
Дункан, сжав губы, долго сверлил меня взглядом.
— Вы говорите со знанием дела, — констатировал он наконец.
— Да, — я и не собиралась отпираться. — Я тоже потеряла всю свою семью почти в одночасье. Мои родители умерли, когда мне было тринадцать лет.
— Несчастный случай? — сочувственно спросил он.
Я покачала головой.
— Болезнь. Если бы мы жили в Тель-Рее или другом большом городе, возможно, их сумели бы вылечить. Но наш поселок находился слишком далеко, а местные лекари справиться с недугом не смогли.
Наверное, именно с тех пор я возненавидела деревню. И решила во что бы то ни стало перебраться в город. Что и сделала, едва мне исполнилось семнадцать.
— А братья и сестры? — услышала я хриплый голос Дункана.
— Не было.
Последний из рода Веллореск молча покивал. Потом подошел и протянул мне руку.
— Я очень благодарен вам, госпожа Рейс, — сказал он, пожимая мою ладонь. — Если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, буду счастлив ее предоставить.
— Благодарю вас, — ответила я.
В участок я возвращалась в приподнятом настроении. Не потому, что планировала воспользоваться гипотетической помощью. А просто потому, что и
