обнял.
— Все будет хорошо, девочка, — мягко сказал он, гладя меня по голове.
И, естественно, ни один из нас не обратил внимания на то, как дверь распахнулась. А когда мы это заметили, было поздно. Стоявший на пороге Уилфорт, сложив руки на груди, сверлил нас гневным взглядом.
Разумеется, мы сразу же отстранились друг от друга, но это уже роли не играло. Возможно, даже наоборот — сработало против нас.
— Позволю себе напомнить вам, господа, что вы находитесь в рабочем кабинете, — ледяным тоном просветил нас начальник отдела. — Из этого следует, что любые нерабочие отношения должны оставаться за дверью! Надеюсь, я выразился предельно понятно? — зло осведомился он, а взгляд при этом оставался холодным.
Не знаю, как Райан (в его сторону я старалась не смотреть), но я кивнула. Уилфорт развернулся на каблуках жокейских сапог и вышел вон, хлопнув дверью.
Я осталась сидеть неподвижно. Сердце бешено колотилось. Разум боролся с иррациональным желанием выбежать вслед за Уилфортом и объяснить, что здесь происходило совершенно не то, что он подумал, что никаких неуставных отношений у нас с сержантом Лейкоффом нет и мы просто разговаривали, но… Ведь это было бы как-то глупо. Я стремилась оправдаться, но в чем? Я не совершила поступка, который нуждался бы в оправдании. Хотела помириться с Уилфортом? Да мы вроде бы как и не ссорились. Подумаешь, начальник указал подчиненным на неправильное поведение. Нормальное дело. Я хотела его успокоить? А кто, собственно, сказал, что он не спокоен? Я хотела успокоиться сама? Но это и вовсе мои личные проблемы. Причем же тут Уилфорт?
— За ним не ходи, — вторя моим мыслям, посоветовал Райан. — Начнешь оправдываться — это только убедит его в том, что он прав. Я знаю, сам мужчина.
Я в знак согласия придвинула к себе очередную пачку листов.
— Так, говоришь, светлый и темная, аристократ и простолюдинка…
— Начальник и подчиненная, — дополнила список я.
— Ну да, ну да, — как-то ехидно подхватил Райан. — И ничего между вами нет и быть не может… Куриные ножки и все такое… Вопрос остается только один: каковы мои шансы — из-за того, что между вами ничего нет и не может быть, — в ближайшее время потерять работу?
Говорил он полушутя и уж точно без претензий. Однако, как в скором времени выяснилось, его шансы потерять работу оказались куда выше, чем мы могли на тот момент предположить.
Отодвинув в сторону так и не тронутый лист бумаги, я вышла из кабинета, дабы немного проветриться и разобраться в собственных эмоциях. Проще говоря, успокоиться. Но не успела пройти и десятка шагов, как обнаружила в конце коридора плачущую Литану. Литана, которой в прошлом месяце исполнилось двадцать, года полтора проработала секретарем в отделе заявлений, а недавно ее, кажется, повысили и перевели в другой отдел. И вот сейчас она стояла, повернувшись лицом к окну, и всхлипывала, а слезы, которые девушка уже никак не могла удержать, градом катились из глаз.
— Литана, что случилось? — спросила я, подходя поближе.
Девушка на миг подняла на меня заплаканные глаза и, зарыдав еще сильнее (как часто бывает в момент проявления сочувствия), замахала руками и снова отвернулась к окну. Это молчаливое «не обращай внимание» на меня, разумеется, не подействовало. Остановившись рядом с Литаной, я положила руку ей на плечо и еще раз спросила:
— Что произошло?
Та только всхлипнула еще громче.
— Пойдем со мной. — Я решительно взяла ее за руку, без труда подавляя слабое сопротивление. — Идем, выпьешь воды, посидишь, успокоишься. Не захочешь рассказывать — не будешь.
Райан все еще сидел в кабинете. Увидев нас, вскочил и пододвинул Литане стул. Та отчаянно пыталась совладать со слезами, но пока безуспешно. Я подошла к шкафчику, в котором хранились стаканы и напитки.
— Тебе воды или чаю?
Я сочла, что кофе — напиток не успокоительный, и предлагать не стала.
— Воды, — не без труда выговорила Литана.
Я принесла полный стакан и вложила ей в руку. Райан уже сидел рядом, но в личное пространство не вторгался. Я последовала его примеру.
Девушка пила медленными глотками. Похоже, вода действительно помогла ей успокоиться. Слезы еще катились из глаз, но не таким потоком, а дыхание стало менее судорожным.
— Кто тебя обидел?
Голос Райана прозвучал неожиданно глухо.
Пару секунд Литана молчала, а потом, вытерев мокрые глаза, едва слышно произнесла:
— Майор Каронд.
Мы с Райаном переглянулись. Майор Каронд служил в нашем участке, курировал несколько отделов, к каковым, впрочем, наш отношения не имел.
