предзнаменованием. Беда заключается в том, что в предзнаменования я не верила.
— О, Рейс! — радостно окликнул меня Змееныш. — Здороваться с нами будешь или как?
— А оно тебе сильно надо? — изобразила удивление я. — Ну если ты без этого никак, тогда здравствуй конечно!
— Да нет, просто тут поговаривают, что ты все больше с нищими теперь общаешься, — отозвался блондин, демонстрируя, что кое-что знает о нашем новом деле. — Так может, мы теперь для тебя — компания неподходящая?
— Неподходящая, — охотно подтвердила я, переводя взгляд на ухмыляющегося Белобрысого, дабы было понятно, что под плохой компанией подразумеваю обоих. — О чем с вами общаться? Люди-то вы темные, даром что светловолосые. Ну какие из вас собеседники? Я, например, абстрактную живопись люблю. Вот с вами о ней поговорить можно? А среди нищих, между прочим, даже очень образованные люди иногда встречаются.
— Абстрактная живопись? — насмешливо изогнул бровь Белобрысый. — Это вроде той бессмысленной мазни, которая висит у тебя над рабочим столом?
— Ах, господин старший сержант! — с наигранным восторгом всплеснула руками я. — Вы изволили посмотреть?!
Разговор в таком ключе мог продолжаться достаточно долго, но пора было и честь знать: как-никак пришла я на работу. Хотя, как вскоре выяснилось, лучше бы я продолжала обмениваться колкостями хоть со всем светлым отделом разом.
Стоило мне оказаться в нашем коридоре, как навстречу шагнул Ровер, один из стражей нашего участка. Я приветственно махнула рукой и собиралась пройти мимо, однако он недвусмысленно перегородил мне дорогу.
— Сержант Рейс, — формальным тоном произнес он, отвечая на мой невысказанный вопрос, — вы арестованы по обвинению в получении взятки и превышении служебных полномочий. Вы имеете право хранить молчание до начала официального допроса в присутствии как минимум двух следователей.
И он попытался нацепить на меня наручники. Но я, неоднократно произносившая те же самые слова и потому отлично знавшая, что за ними последует, оказалась проворнее. Вывернулась и отступила к стене, заведя руки за спину.
— Какая еще взятка? — выпалила я. — Какие полномочия? Что ты несешь?
Сказать по правде, я не на шутку перепугалась, хоть и пыталась не подать виду. На шутку все это походило очень мало.
— Я не уполномочен вдаваться в подробности, да и знаю не слишком много, — чуть менее официально отозвался Ровер. — Ты же знаешь, как это происходит, Рейс: меня не посвящают. Знаю, что выдвинуты эти два обвинения. Тебя приказано доставить к майору Артону.
Меня передернуло. Час от часу не легче. Майор Артон являлся начальником отдела по расследованию служебных преступлений. И славой успел обзавестись крайне неприятной. Насколько мне было известно, тот, кто попадал к нему в качестве обвиняемого, чистым уже не выходил.
— Да ладно, не трусь, — оспорил мои подозрения Ровер. — Если ни в чем не виновата, значит, разберутся и обвинения снимут. Но к Артону идти надо. Сама же понимаешь, что будет, если окажешь сопротивление. Вот тогда свободной из участка точно уже не выйдешь.
В этих словах был резон; меня лишь пугало, что из участка свободной я не выйду и в том случае, если к Артону пойду. Но спорить действительно смысла не имело.
— И что, так-таки обязательно в наручниках? — попробовала придраться хоть к чему-то я.
— Приказано в наручниках, — равнодушно пожал плечами Ровер.
Я, скрепя сердце, протянула ему руки. Браслеты защелкнулись на запястьях. Что-то подсказывало: быстро и безболезненно это не разрешится. Хотелось бы верить, что во мне говорила сейчас неоправданная паника, а не хваленая интуиция темных…
В кабинете уже собралось несколько человек. По-видимому, допрос в присутствии свидетелей намеревались начать без промедлений. Майор Артон сидел перед своим рабочим столом. Не за столом, а именно перед ним, выдвинув круглое кресло так, чтобы оказаться ко мне поближе. Вид майора, хоть и вполне довольный, оптимизма не внушал. Квадратный подбородок, крупные черты лица и, по контрасту, маленькие глазки, которые взирают на меня с интересом. Но это интерес ребенка, желающего посмотреть, как станет вести себя муха, когда у нее оборвут крылышки. Мне стало совсем не по себе.
С трудом оторвав собственный взгляд от маленьких глазок, осматриваю комнату. С чувством облегчения обнаруживаю Уилфорта, стоящего скрестив руки на груди чуть позади стола. Стало быть, его уже уведомили об обвинении. Отношения у нас, конечно, непростые, а в последнее время между нами и вовсе пробежал холодок, но, несмотря на это, я была почти уверена, что капитан примет мою сторону.
Кроме Артона и Уилфорта, здесь находилась еще пара человек, знакомых мне лишь смутно и главным образом визуально, но один из них, кажется, был довольно-таки большой шишкой. А вот Дедушки, увы, не было. Мне припомнилось, что вроде бы он в отъезде и вернется не раньше, чем через неделю. Ровер остался поджидать у двери, пристроив у себя на поясе мой арбалет, который конфисковал во время «ареста».
— Сержант Рейс? — чуть лениво произнес Артон, разглядывая меня все с тем же любопытством юного садиста. — Вы знаете, по какой причине оказались здесь?
— Нет, — уверенно ответила я, сочтя правильным проигнорировать данные Ровером объяснения.
Из них в любом случае ничего не понятно.
— Вот как? — Судя по все тому же обманчиво благодушному взгляду, он ни на грош мне не верит. — Скажите, сержант Рейс, как давно вы знакомы с
