– Почему ты помог мне? – спросила я. – Почему заставил Джеда уехать из города и заткнул рты его дружкам?
– Во-первых, это сделал не я, а специально нанятый человек, – сухо ответил Томас. – Тот самый, который передал твоим родителям якобы весточку от тебя. А во-вторых, я просто не люблю сплетников. Мужчина не должен хвастаться любовными победами. Это допустимо для женщин, но не для нас.
Оригинальная точка зрения! И я невольно улыбнулась от столь неожиданного аргумента.
– Спасибо, – тепло поблагодарила я Томаса.
– Да не за что, – холодно отозвался тот. – Это не составило мне особого труда, а для тебя было важно. Должен ведь я хоть как-то отблагодарить тебя за то, что ты не прошла мимо той подворотни.
– А что насчет Академии? – продолжила я. – Почему ты рассказал родителям эту сказку про мою учебу?
– Ну а как мне еще было объяснить твой неожиданный отъезд в столицу? – Томас пожал плечами, удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. – Вряд ли они отправятся в саму Академию, чтобы проверить, учишься ли ты там. А если отправятся, то ректор – мой старый должник и уже предупрежден об этом обмане. Что же насчет рисунков… Студенты продают свои творения по дюжине за медяк на местном блошином рынке. Хоть целую портретную галерею себе купи и родителям отправь, чтобы потешить их самолюбие.
Я удивленно вскинула брови. Очень интересно! Это объяснение прозвучало так, будто я должна была остаться при Томасе, а не вернуться в родной городок.
– При желании ты в любой момент можешь уехать обратно в Итрон, – продолжил Томас, видимо, подумав о том же. – Скажешь, что учеба не задалась. Но…
На этом месте он замялся. Одним глотком осушил бокал вина и налил себе еще. При этом его пальцы заметно дрожали.
Я наблюдала за его действиями со все возрастающим недоумением. Что это с ним? Почему он так волнуется?
– Я помню про свой долг, Аль, – глухо проговорил Томас, и на его щеках затлели два ярких чахоточных пятна румянца. – И я заплачу тебе. Вот.
После чего встал, обогнул стол и подошел ко мне. Неожиданно преклонил передо мной колено и протянул черную коробочку из числа тех, в которых обычно хранят кольца.
Я оторопело взирала на все это безобразие. Ой, что это он такое творит? Неужели решил попросить моей руки? Да ну, чушь какая-то! Я ведь не Джессика, в которую он был так влюблен. Если честно, я вообще сомневалась, что он имеет ко мне какие-то чувства. Ну, то есть я, наверное, не противна ему, раз он не морщится от отвращения, когда целует меня. Но и от страсти ко мне он точно не сгорает.
Как в принципе и я не страдаю по нему.
– Что это… – Голос предательски засипел и сорвался. Я откашлялась и продолжила чуть увереннее: – Томас, что это?
– А ты открой – и увидишь, – лукаво проговорил он, после чего добавил со страдальческой миной: – И побыстрее пожалуйста, Аль! А то ноги затекают в такой глупой позе стоять.
Я с такой осторожностью приняла коробочку из рук Томаса, будто опасалась, что из нее выскочит какая-нибудь ядовитая гадость и ужалит меня. Говоря откровенно, я была готова к любой пакости со стороны лорда Бейрила. Стоит все-таки признать очевидное: чувство юмора у него ну очень своеобразное.
Негромко щелкнул замок, и я ошарашенно уставилась на старинное и безумно красивое помолвочное кольцо, которое сверкало холодным огнем крупных бриллиантов на черном бархате.
Молча перевела взгляд на Томаса, не рискуя ничего говорить. Вряд ли я сейчас сумела бы выдавить хоть звук из своего горла.
Кстати, а не про это ли кольцо говорила леди Патрисия? Томас вроде как выкупил одну-единственную фамильную драгоценность, решив оставить ее в семье.
– И что все это значит? – наконец прошептала я.
– Я делаю тебе предложение. – Томас мягко улыбнулся.
– Но почему? – чуть не взвыла я в полный голос. – Мы, вообще-то, про твой долг говорили!
– Это кольцо стоит гораздо больше того, что я тебе обещал, – спокойно ответил Томас. – В любом случае оно останется у тебя – примешь ты мое предложение руки и сердца или нет. Ты вольна продать его в любой момент. Я не из тех людей, что требуют подарки назад. И таким образом мы будем квиты. Стоит напомнить, что мы не оговаривали специально способ отдачи долга. – Сделал паузу и вкрадчиво добавил, не сводя с меня глаз: – Или же ты можешь принять кольцо, и таким образом мы заключим помолвку, а в ближайшем будущем – и брак.
– Но ты ведь не любишь меня! – попыталась я воззвать к его здравому смыслу.
– А что, браки должны заключаться только по любви? – Томас хладнокровно парировал мое возражение. – Аль, только что я получил очень жестокий урок. Боюсь, тема любви для меня закрыта отныне раз и навсегда. Я больше не хочу страдать так, как заставила меня страдать Джессика.
Мне невольно стало жалко Томаса. Такая боль прозвучала в его последней фразе, что даже руки зачесались погладить его по голове и успокоить.
– Что же насчет нашей помолвки, – после недолгой заминки прежним холодным и расчетливым тоном продолжил Томас. – За время знакомства я убедился, что ты спокойная, здравомыслящая и, что куда важнее, очень добрая девушка. По сравнению с так называемыми аристократками и сливками
