– По-моему, ты слишком буквально воспринимаешь эту поговорку. – Велдон отложил почти исписанный мелок в сторону и с усталым вздохом прогнулся в пояснице, что сопровождалось отчетливым хрустом. Затем встал с колен и проговорил, глядя на Томаса в упор: – Теперь твоя очередь, приятель. Завершай рисунок заклятья.
– Не понимаю, почему ты не желаешь учиться языку мертвых, – с ноткой претензии заметил Томас.
– Потому что мне и без того кошмаров хватает, – измученно пошутил Велдон и чуть ли не насильно всучил другу новый мелок.
Томас поджал губы, видимо, недовольный, что Велдон не устыдился после его замечания. Но безропотно скинул с себя камзол, оставшись в одной рубахе, и принял мел из рук приятеля, после чего, в свою очередь, опустился на колени, чуть ли не уткнувшись носом в пол, и принялся чертить какие-то знаки, от усердия высунув и прикусив кончик языка.
Я невольно поморщилась. Один взгляд на тот символ, который вырисовывал сейчас Томас, почему-то пробудил во мне головную боль. Пока еще несильная, она лишь глухо заворочалась в висках, напоминая, что в любой момент может обернуться приступом нестерпимой мигрени, когда половина головы охвачена пульсирующим огнем.
Велдон тем временем отошел в сторону к столику с напитками. Придирчиво осмотрел ровную шеренгу бутылок и каким-то чудом отыскал непочатую. Ловко откупорил ее мастерским ударом по донышку, дунул в два бокала, очистив таким образом их от пыли, и разлил напиток, после чего подошел ко мне, не забыв при этом прихватить початую бутылку.
Я с сомнением покосилась на протянутый фужер, стенки которого были все в грязных разводах. Но затем все-таки взяла его в руки, решив не обижать категорическим отказом Велдона. Сделаю вид, будто пригубила, а потом поставлю куда-нибудь. Если честно, никакого алкоголя мне сейчас совершенно не хочется. И без того в голове как-то странно и гулко после так называемого разговора с Уолтером.
А вот Велдон с удовольствием осушил свой не менее грязный бокал и причмокнул губами. После чего посмотрел на меня и прямо спросил:
– Ты правда говорила с этим парнем, когда тот был уже мертв?
Странная постановка вопроса. Но я кивнула без всяких уточнений, осознав, что более конкретно Велдон все равно не мог выразиться.
– Дела, – пробасил тот и озадаченно запустил пятерню в свою густую шевелюру. Добавил: – Похоже, Томасу действительно придется с тобой серьезно поговорить.
Я опять передернула плечами. Ох, не нравится мне, как это звучит! Очень не нравится!
– И что это значит? – требовательно спросила я. – О чем он собирается со мной говорить?
– Это просто такое выражение, – постарался успокоить меня Велдон. – На самом деле он просто проверит тебя на колдовские способности.
Если честно, сказанное не понравилось мне еще сильнее. Зачем меня проверять на какие-то там магические способности? Я и без того могу сказать, что ничего не понимаю в этом!
– Скорее всего, твой дар имеет противоположную полярность дару Томаса, – продолжил рассуждать вслух Велдон, без всякого стеснения налив себе еще вина. – Это могло бы объяснить, почему он не видит твоего прошлого и вообще не способен проникнуть в твои мысли. При соединении двух разных зарядов происходит не просто суммирование мощности заклятья, но многократное ее увеличение. И это опять-таки объясняет, почему при ваших тесных телесных контактах возможности Томаса так резко возрастают.
– А что насчет того, что я видела мысли мертвого человека? – с невольным любопытством осведомилась я. – Разве такое вообще возможно?
– Конечно, возможно, – неожиданно подал голос Томас, который, как оказалось, внимательно прислушивался к нашим негромким переговорам. – Аль, напомню, что мы сейчас собираемся вообще оживить мертвого и заставить его отвечать на наши вопросы. Пусть и ненадолго, но все равно. А мысли… Мысли – это лишь энергия в нейронах мозга. Даже тело после смерти остывает не моментально. Возможно, и та энергия, которая делает нас разумными, не сразу исчезает, а постепенно затухает.
А? Я едва удержалась от желания ляпнуть это вслух. Что такое нейроны? Как понимаю, они расположены в мозгу. Но что они там делают?
– В общем, я считаю, что ты потенциальный некромант, – обронил Томас, глянул на меня и опять вернулся к своему занятию. Негромко проговорил, словно рассуждая сам с собою: – Точнее, я почти уверен в этом. Необходима лишь парочка финальных испытаний, чтобы развеять последние сомнения.
– Некромант? – недоверчиво переспросила я.
Если честно, я пока не понимала, какие эмоции должна испытывать по этому поводу. С одной стороны, безусловно, не могло не обрадовать то, что хоть какие-то способности к искусству невидимого у меня имеются. С раннего детства я привыкла считать магов людьми некоего высшего порядка, которым дозволено гораздо больше, чем всем остальным. Они сильные, уверенные в себе, независимые и плевать хотят на чужое мнение. А женщины колдуньи! О, во всех книгах, которые я прочитала, утверждалось, будто им абсолютно безразлично общественное порицание, поэтому они поступают так, как сами захотят, а не так, как того требуют правила приличия. И даже – о ужас! – преспокойно заводят себе любовников и вообще не чураются выставлять напоказ бурную личную жизнь.
Нет, конечно, не только сексуальная раскрепощенность привлекала меня в образе жизни магов и колдуний. Я как-нибудь проживу и без любовника. Хватит с меня и одного крайне неудачного первого опыта. Но все-таки имелось во всех этих рассказах нечто притягательное. Наверное, каждому человеку
