что теперь никто и никогда не поверит словам лорда Бейрила. Если даже Томас вычислит сообщника лорда Митчелла, то это ничем ему не поможет. Самому бы избежать эшафота.
Во всей этой стройной картине почти сложенной головоломки не хватало лишь одного кусочка. Интересно, а какую судьбу Генри предназначил для меня? Если бы он добился того, что в тот проклятый вечер меня отправили в тюрьму, то этот вопрос бы его больше не волновал. Потому как я бы благополучно избавила его от каких-либо забот, не сумев дожить и до рассвета. Но Томас каким-то чудом сумел вызвать своего друга, который воспользовался связями и забрал меня сюда, где в буквальном смысле слова вытащил из лап смерти.
Интересно, а насколько хорошо лечебница охраняется?
Это мысль пришла внезапно, и я вдруг по-настоящему испугалась. Если все так, и Генри жестокий убийца, то самым верным для него поступком будет убрать всех, даже случайных свидетелей. Он ведь понятия не имеет, как много мне рассказал Томас. Ну, или не рассказал – не суть важно. А следовательно, я представляю для него реальную опасность. Томас и Велдон в тюрьме, временно они не участвуют в расследовании и сами предстали в роли обвиняемых. Но к женщинам правосудие всегда было более милосердным. Вдруг кто-нибудь захочет выслушать и мою версию событий? Тогда для Генри главное – сделать так, чтобы я не заговорила и не внесла своим рассказом сумятицу в чужие умы.
Я чуть слышно перевела дыхание. От внезапно нахлынувшего ужаса мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Казалось, будто жестокий убийца уже здесь, уже в моей комнате, ожидает только удобного момента для нападения.
Мой взгляд сам собою упал на окно. Почему от него так сильно дует? Как будто Джинни вообще его не закрыла. Но я помню, как она подходила и проверяла раму. А что, если…
Я гулко сглотнула вязкую от волнения и страх слюну. За плотной гардиной мне вдруг почудился мужской силуэт. Глубоко в уме я понимала, что это настоящая паранойя. Тут просто не могло быть чужого! Даже если предположить немыслимое, и Генри Дигенс умудрился каким-либо образом незаметно влезть в окно, то с какой стати ему выжидать так долго перед нападением? Или он ждет, когда я засну? Да ну, бред. Я сейчас практически не способна на сопротивление. Если бы он захотел меня убить – то давным-давно убил бы.
«Здесь никого нет!»
Я беззвучно прошептала эту фразу еще и еще раз. Но сама при этом упорно не отводила глаз от загадочной тени в углу. Нет, это просто невыносимо! Я не смогу заснуть, пока не встану и не проверю, что там такое. И потом, все равно было бы неплохо закрыть окно. Еще простудиться мне не хватало с моим-то везением.
Я осторожно села и опустила ноги на ледяной пол. Задумчиво измерила взглядом расстояние до окна. До сего момента я еще не пыталась пройтись по комнате самостоятельно. Боялась, что в самый неожиданный момент силы оставят меня, и я грохнусь в обморок. Вот будет забавно, если завтра утром Джинни обнаружит мое тело посередине комнаты. Мне придется очень постараться, чтобы объяснить свое поведение.
Но просто лечь спать я не могла. Я должна была, просто обязана встать, подойти к этому проклятому окну и проверить, что находится за гардиной! Без этого даже не стоит и пытаться заснуть.
И я смело встала. К моему удивлению, это получилось у меня сравнительно легко. На меня не накатил приступ дурноты, колени не подломились, и я не упала. Ну что же, теперь несколько шагов до окна – и потом сразу же назад, в теплую постельку.
Я быстро засеменила вперед, зачем-то прижимая к груди увесистую энциклопедию, чтение которой на ночь вызвало во мне столько неприятных рассуждений. Быстро достигла гардины, дернула ее в сторону, от излишнего усилия едва не сорвав с карниза, и удовлетворенно вздохнула. Как и следовало ожидать, никого.
– Нервы тебе лечить надо, Альберта, – пробурчала я, на всякий случай пощупав стену рукой.
И тут же насторожилась. Мне вдруг почудился приглушенный женский плач, который ветер принес из-за широкой щели между двумя оконными створками.
Я провела пальцем по раме, не имея ни малейшего желания открывать ее. Но почти сразу с возмущением вздохнула. Моя комната находится на втором этаже! Прямо под нею гладкая стена. Не думаю, что зловещий Генри Дигенс, которого я уже успела обвинить во всех грехах, сумеет бесшумно по ней забраться. И тем более он вряд ли будет подражать женскому голосу.
Я смело распахнула оконные створки, прежде положив энциклопедию на столик.
Тотчас же в комнату ворвался ветер, который разметал листы бумаги на моей кровати и бесцеремонно залез мне под ночную рубашку.
Я зябко поежилась, обхватив себя руками в безуспешной попытке согреться. Затем перегнулась через подоконник и напрягла зрение, вглядываясь в мрак ночи.
Я страшилась увидеть Генри, притаившегося около здания пансионата. Или, что еще страшнее, карабкающегося по отвесной стене подобно огромному мерзкому пауку-переростку. Но, хвала всем богам, ничего такого не было. Пансионат, а точнее сказать, лечебница для слишком нервных и впечатлительных пациенток из высшего света, был погружен в тишину и темноту.
Стоило мне только с облегчением перевести дыхание, как ветер опять принес женский всхлип. Совершенно очевидно: кто-то с упоением плакал, причем делал это совсем близко от меня!
