– Есть доклад, – веско сказал Горчинский. – Там все написано.
– А я все-таки попросил бы вас поподробнее, – сказал инспектор очень спокойно.
Несколько секунд они глядели друг на друга в упор: инспектор – багровея, Горчинский – шевеля усами. Потом лаборант медленно прищурился.
– Извольте, – прогудел он. – Можно и поподробнее. Изучалось воздействие сфокусированных нейтринных пучков на серое и белое вещество головного мозга, а равно и на организм подопытного животного в целом.
Горчинский говорил монотонно, без выражения и даже, кажется, слегка покачивался в кресле.
– …Попутно с фиксацией патологических и иных изменений организма в целом производились измерения тока действия, дифференциального декремента и кривых лабильности – неустойчивости – в различных тканях, а также замеры относительных количеств нейроглобулина и нейростромина…
Инспектор откинулся на спинку кресла и с восхищенной яростью думал: «Ну, погоди ты мне…» Директор по-прежнему глядел в окно, дробно постукивая пальцами по столу.
– …последние, равно как и нейрокератин… – гудел лаборант.
– А скажите, товарищ Горчинский, что у вас с руками? – спросил инспектор неожиданно. Он терпеть не мог обороны. Он любил наступать.
Горчинский глянул на свои лежащие на подлокотниках кресла исцарапанные, покрытые синими зарубцевавшимися шрамами руки и сделал движение, словно хотел сунуть их в карманы, но только медленно сжал чудовищные кулаки.
– Обезьяна ободрала… – сказал он сквозь зубы. – В виварии.
– Вы делали опыты только над животными?
– Да, я делал опыты только над животными, – сказал Горчинский, чуть выделяя «я».
– Что случилось с Комлиным два месяца назад? – Инспектор наступал.
Горчинский пожал плечами:
– Не помню.
– Я вам напомню. Комлин порезал руку. Как это случилось?
– Порезал, и все! – грубо сказал Горчинский.
– Александр Борисович! – предостерегающе сказал директор.
– Спросите у него самого.
Светлые, широко расставленные глаза инспектора сузились.
– Вы меня удивляете, Горчинский, – тихо сказал он. – Вы убеждены, что я хочу вытянуть из вас что-нибудь такое, что может повредить Комлину… или вам, или другим вашим товарищам. А ведь все гораздо проще. Все дело в том, что я не специалист по центральной нервной системе. Я специалист по радиооптике. Всего лишь. И судить по собственным впечатлениям не имею права. И поставлен на эту работу не для того, чтобы фантазировать, а для того, чтобы знать. А вы мне истерики закатываете. Стыдно…
Наступило молчание. И директор вдруг понял, в чем сила этого немолодого, упорного человека. Видимо, понял это и Горчинский, потому что он сказал наконец, ни на кого не глядя:
– Что вы хотите узнать?
– Что такое нейтринная акупунктура? – сказал инспектор.
– Это идея Андрея Андреевича, – устало проговорил Горчинский. – Облучение нейтринными пучками некоторых участков коры вызывает появление… вернее, резкое возрастание сопротивляемости организма разного рода химическим и биологическим ядам. Зараженные и отравленные собаки выздоравливали после двух-трех нейтринных уколов. Это какая-то аналогия с акупунктурой – китайским лечением иглоукалыванием. Отсюда и название метода. Роль иглы играет пучок нейтрино. Конечно, аналогия чисто внешняя…
– А методика? – спросил инспектор.
– Череп животного выбривается, к голой коже пристраиваются нейтринные присоски… Это небольшие устройства для фокусировки нейтринного пучка. Пучок фокусируется в заданном слое серого мозгового вещества. Это очень сложно. Но еще сложнее было найти участки, точки коры, вызывающие фагоцитную мобилизацию в заданном направлении.
– Очень интересно, – совершенно искренне сказал инспектор. – И какие болезни можно так излечивать?
Горчинский ответил, помолчав:
– Многие. Андрей Андреевич полагает, что нейтринная акупунктура мобилизует какие-то неизвестные нам силы организма. Не фагоциты, не нервная стимуляция, а что-то еще, несравненно более мощное. Но он не успел… Он говорил, что нейтринными уколами можно будет лечить любое заболевание. Интоксикацию, сердечные болезни, злокачественные опухоли…
– Рак?
– Да. Ожоги… возможно, даже восстанавливать утраченные органы. Он говорил, что стабилизующие силы организма огромны и ключ к ним – в коре головного мозга. Нужно только обнаружить в коре точки приложения уколов.
