– Ты не сказал «спасибо», – пояснил Атос, стоявший на подхвате. – А ведь мы пришли тебя поздравить.
– Да что вы, ребята! – Вальтер переводил взгляд с одного на другого, силясь понять, что им надо. Совесть его была нечиста, и он начал опасаться. – Какие-то поздравления… У меня день рождения месяц назад был, и не шестнадцать, а четырнадцать…
– Как так? – Поль очень удивился. – Тогда я не понимаю, при чем здесь маска.
– И ласты, – сказал Атос.
– И пистолет, который ты спрятал под тем берегом, – сказал Лин, поступавший так же неоднократно.
– Четырнадцатилетние не лезут под воду в одиночку, – сердито сказал Капитан.
– Подумаешь! – Вальтер преисполнился презрения. – Уж не пойдете ли вы к моему учителю?
– Какой дурной мальчик! – воскликнул Поль, поворачиваясь к Капитану. (Капитан не отрицал.) – Он хочет сказать, что донес бы, если бы поймал меня в таком виде. А? Он не просто нарушитель, он…
– «Нарушитель, нарушитель»!.. – проворчал Вальтер. – Сами вы, что ли, не охотились… Подумаешь, подстрелил пару блямб…
– Да, мы охотимся, – сказал Атос. – Но всегда вчетвером. И никогда в одиночку. И всегда говорим об этом учителю. И он верит нам…
– Ты лжешь своему учителю, – сказал Поль. – Значит, ты можешь солгать кому угодно, Вальтер. Но мне нравится, что ты оправдываешься!
Капитан зажмурился. Старая добрая формула – она резала его на части сейчас: «Лжешь учителю – солжешь кому угодно». Зря мы ввязались в это дело с Вальтером. Зря. Мы не имеем права…
Вальтеру было очень неуютно. Он проговорил просительно:
– Дайте мне одеться, ребята… Холодно… И… ведь это же не ваше дело. Это дело мое и моего учителя. Верно ведь, Капитан?
Капитан разлепил губы:
– Он прав, Полли. И он уже готов: он оправдывается.
Поль важно согласился:
– О да, он готов. Совесть его трепещет. Это был психологический этюд, Вальтер. Я очень люблю психологические этюды.
– Провались ты с ними! – проворчал Вальтер и попытался добраться до одежды.
– Тихо! – сказал Атос. – Не торопись так. Это была пре-ам-бу-ла. А теперь начинается амбула.
– Дайте мне, – сказал могучий Лин, поднимаясь.
– Нет, нет, Лин, – сказал Поль, – не надо. Это грубо. Он не поймет.
– Поймет, – пообещал Лин. – У меня поймет.
Вальтер резво прыгнул в воду.
– Вчетвером на одного! – крикнул он. – Эх, вы! Со-овесть!..
Поль подскочил от ярости.
– Вчетвером?! – завопил он. – Валька-малёк был вчетверо слабее тебя! Нет – впятеро, вшестеро! А ты лупил его по шее, грубая скотина! Мог бы найти Лина или Капитана, если у тебя чесались лапы, горилла!..
Вальтер был бледен. Маску он нацепил, но еще не опустил на лицо, и теперь растерянно озирался, ища выхода. Ему было холодно. И он понял.
– Стыдно, Вальтер! – сказал великолепный Атос. – По-моему, ты трусишь. Стыдно. Выйди. Ты будешь драться со всеми по очереди.
Вальтер поколебался и вышел. Он знал, что это такое – драться с 18-й, но он все-таки вышел и принял стойку. Он чувствовал, что расплачиваться придется, и знал, что это лучший способ расплатиться. Атос неторопливо потащил рубашку через голову.
– Постойте! – завопил Поль. – Останутся синяки! У нас есть и другое дело!
– Это верно, – сказал Атос и задумался.
– Пустите меня, – попросил могучий Лин. – Я буду краток.
– Нет! – Поль быстро раздевался. – Вальтер! Ты помнишь, что самое дрянное на свете? Я напомню тебе: трусить, врать и нападать. Слава богу, ты не трус, но остальное ты забыл. А я хочу, чтобы ты запомнил это накрепко. Я иду, Вальтер! Тверди заклинания!
Он собрал одежду Вальтера, лежащую в кустах, и прыгнул в воду.
Вальтер проводил его беспомощным взглядом, а Атос запрыгал по берегу от восторга.
– Полли! – кричал он. – Полли, ты гений! Что ж ты молчишь, Вальтер? Тверди, тверди, горилла: трусить, лгать и нападать!
Капитан хмуро следил за Полли, плывущим по-собачьи. Полли создавал массу шума и оставлял за собой пенистый след. Да, он хитроумен, как всегда. Тот берег зарос жуткой крапивой, и голый Вальтер будет искать там свои штаны и прочее. Искать в темноте, потому что солнце заходит. Так ему и надо. Но кто накажет нас? Мы совсем не ангелы, мы лжем. Это немногим лучше, чем нападение.
Полли возвращался. Он, задыхаясь и плюясь, вылез на берег и сразу заговорил:
– Вот, Вальтер! Иди и оденься, горилла. Я плаваю хуже тебя и ныряю хуже, но я не хотел бы поменяться с тобой местами сейчас!
Вальтер не смотрел на него. Он молча надвинул маску на лицо и вошел в теплую, парную воду. Впереди был берег, заросший жуткой крапивой.
