– Что-нибудь вроде Барканской резни? – вполголоса осведомился дон Кондор, глядя в сторону.
– Да, примерно. Но более организованно.
Дон Кондор покусал губу.
– Теперь его убирать уже поздно? – сказал он.
– Бессмысленно, – сказал Румата. – Во-первых, его уберут без нас, а во-вторых, это вообще не нужно. Он по крайней мере у меня в руках.
– Каким образом?
– Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила. Он уже даже предлагал сотрудничество.
– Да? – проворчал дон Кондор. – Тогда не имеет смысла.
Дон Гуг сказал, чуть заикаясь:
– Вы что, товарищи, серьезно все это?
– Что именно? – спросил дон Кондор.
– Ну все это… Убить, физически убрать… Вы что, с ума сошли?
– Благородный дон поражен в пятку, – тихонько сказал Румата.
Дон Кондор медленно отчеканил:
– При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные меры.
Дон Гуг, шевеля губами, переводил взгляд с одного на другого.
– В-вы… Вы знаете, до чего так докатитесь? – проговорил он. – В-вы понимаете, до чего вы так докатитесь, а?
– Успокойся, пожалуйста, – сказал дон Кондор. – Ничего не случится. И хватит пока об этом. Что будем делать с Орденом? Я предлагаю блокаду Арканарской области. Ваше мнение, товарищи? И побыстрее, я тороплюсь.
– У меня никакого мнения еще нет, – возразил Румата. – А у Пашки тем более. Надо посоветоваться с Базой. Надо оглядеться. А через неделю встретимся и решим.
– Согласен, – сказал дон Кондор и встал. – Пошли.
Румата взвалил Будаха на плечо и вышел из избы. Дон Кондор светил ему фонариком. Они подошли к вертолету, и Румата уложил Будаха на заднее сиденье. Дон Кондор, гремя мечом и путаясь в плаще, забрался в водительское кресло.
– Вы не подбросите меня до дому? – спросил Румата. – Я хочу, наконец, выспаться.
– Подброшу, – буркнул дон Кондор. – Только быстрее, пожалуйста.
– Я сейчас вернусь, – сказал Румата и побежал в избу.
Дон Гуг все еще сидел за столом и, уставясь перед собой, тер подбородок. Отец Кабани стоял рядом с ним и говорил:
– Так оно всегда и получается, дружок. Стараешься, как лучше, а получается хуже…
Румата сгреб в охапку мечи и перевязи.
– Счастливо, Пашка, – сказал он. – Не огорчайся, просто мы все устали и раздражены.
Дон Гуг помотал головой.
– Смотри, Антон, – проговорил он. – Ох, смотри!.. О дяде Саше я не говорю, он здесь давно, не нам его переучивать. А вот ты…
– Спать я хочу, вот что, – сказал Румата. – Отец Кабани, будьте любезны, возьмите моих лошадей и отведите их к барону Пампе. На днях я у него буду.
Снаружи мягко взвыли винты. Румата махнул рукой и выскочил из избы. В ярком свете фар вертолета заросли гигантского папоротника и белые стволы деревьев выглядели причудливо и жутко. Румата вскарабкался в кабину и захлопнул дверцу.
В кабине пахло озоном, органической обшивкой и одеколоном. Дон Кондор поднял машину и уверенно повел ее над Арканарской дорогой. Я бы сейчас так не смог, с легкой завистью подумал Румата. Позади мирно причмокивал во сне старый Будах.
– Антон, – сказал дон Кондор, – я бы… э-э… не хотел быть бестактным, и не подумай, будто я… э-э… вмешиваюсь в твои личные дела.
– Я вас слушаю, – сказал Румата. Он сразу догадался, о чем пойдет речь.
– Все мы разведчики, – сказал дон Кондор. – И все дорогое, что у нас есть, должно быть либо далеко на Земле, либо внутри нас. Чтобы его нельзя было отобрать у нас и взять в качестве заложника.
– Вы говорите о Кире? – спросил Румата.
– Да, мой мальчик. Если все, что я знаю о доне Рэбе, – правда, то держать его в руках – занятие нелегкое и опасное. Ты понимаешь, что я хочу сказать…
– Да, понимаю, – сказал Румата. – Я постараюсь что-нибудь придумать.
Они лежали в темноте, держась за руки. В городе было тихо, только изредка где-то неподалеку злобно визжали и бились кони. Время от времени Румата погружался в дремоту и сразу просыпался, оттого что Кира затаивала дыхание – во сне он сильно стискивал ее руку.
