какое-нибудь объяснение – подвернулась нога, ранен или еще что-нибудь.
В лесу стало тихо. «Собаки», перекликавшиеся всю ночь, угомонились, ушли, наверное, в подземелье и хихикают там, потирая лапы, вспоминая, как напугали вчера двуногих… Этими «собаками» надо будет потом основательно заняться, но сейчас придется оставить их в тылу. Интересно, воспринимают они излучение или нет? Странные существа… Ночью, пока он копался в двигателе, двое все время торчали за кустами, тихонько наблюдая за ним, а потом пришел третий и забрался на дерево, чтобы лучше видеть. Максим, высунувшись из люка, помахал ему рукой, а потом, озорства ради, воспроизвел, как мог, то четырехсложное слово, которое вчера скандировал хор. Тот, что был на дереве, страшно рассердился, засверкал глазами, надул шерсть по всему телу и принялся выкрикивать какие-то гортанные оскорбления. Двое в кустах были, очевидно, этим шокированы, потому что немедленно ушли и больше не возвращались. А ругатель еще долго не слезал и все никак не мог успокоиться: шипел, плевался, делал вид, что хочет напасть, и скалил белые редкие клыки. Убрался он только под утро, поняв, что Максим не собирается вступать с ним в честную драку… Вряд ли они разумны в человеческом смысле, но существа занятные и, вероятно, представляют собой какую-то организованную силу, если сумели выжить из Крепости военный гарнизон во главе с принцем-герцогом… До чего же у них здесь мало информации, одни слухи и легенды… Хорошо бы помыться сейчас, весь извозился в ржавчине, да и котел подтекает, кожа горит от радиации. Если Зеф и однорукий согласятся ехать, надо будет заслонить котел тремя-четырьмя плитами, ободрать броню с бортов…
Далеко в лесу что-то бухнуло, отдалось эхом – саперы-смертники начали рабочий день. Бессмыслица, бессмыслица… Снова бухнуло, застучал пулемет, стучал долго, потом стих. Стало совсем светло, день выдавался ясный, небо было без туч, равномерно-белое, как светящееся молоко. Бетон на шоссе блестел от росы, а вокруг танка росы не было – от брони шло нездоровое тепло.
Потом из-за кустов, наползших на дорогу, появились Зеф и Вепрь, увидели танк и зашагали быстрее. Максим поднялся и пошел навстречу.
– Жив! – сказал Зеф вместо приветствия. – Так я и думал. Баланду твою я, брат, того… не в чем нести. А хлеб принес, лопай.
– Спасибо, – сказал Максим, принимая краюху.
Вепрь стоял, опершись на миноискатель, и смотрел на него.
– Лопай и удирай, – сказал Зеф. – Там, брат, за тобой приехали. По-моему, на доследование тебя хотят…
– Кто? – спросил Максим, перестав жевать.
– Нам не доложился, – сказал Зеф. – Какой-то штымп в орденах с ног до головы. Орал на весь лагерь, почему тебя нет, меня чуть не застрелил… а я, знай, глаза луплю и докладываю: так, мол, и так, погиб на минном поле смертью храбрых…
Он обошел танк вокруг, сказал: «Экая пакость…», сел на обочину и стал свертывать цигарку.
– Странно, – сказал Максим, задумчиво откусывая от краюхи. – На доследование?.. Зачем?
– Может быть, это Фанк? – негромко спросил Вепрь.
– Фанк? Среднего роста, квадратное лицо, кожа шелушится?..
– Какое там, – сказал Зеф. – Здоровенная жердь, весь в прыщах, дурак дураком – Гвардия.
– Это не Фанк, – сказал Максим.
– Может быть, по приказу Фанка? – спросил Вепрь.
Максим пожал плечами и отправил в рот последнюю корку.
– Не знаю, – сказал он. – Раньше я думал, что Фанк имеет какое-то отношение к подполью, а теперь не знаю, что и думать…
– Тогда вам, пожалуй, действительно лучше уехать, – проговорил Вепрь. – Хотя, честно говоря, я не знаю, что хуже – мутанты или этот гвардейский чин…
– Да ладно, пусть едет, – сказал Зеф. – Связным он у тебя работать все равно не станет, а так, по крайней мере, хоть привезет какую-нибудь информацию о Юге… если с него там шкуру не сдерут.
– Вы, конечно, со мной не поедете, – сказал Максим утвердительно.
Вепрь покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Желаю удачи.
– Ракету сбрось, – посоветовал Зеф. – А то взорвешься с нею… И вот что. Впереди у тебя будут две заставы. Ты их проскочишь легко, только не останавливайся. Они повернуты на юг. А вот дальше будет хуже. Радиация ужасная, жрать нечего, мутанты, а еще дальше – пески, безводье.
– Спасибо, – сказал Максим. – До свидания.
Он вспрыгнул на гусеницу, отвалил люк и залез в жаркую полутьму. Он уже положил руки на рычаги, когда вспомнил, что остался еще один вопрос. Он высунулся.
– Слушайте, – сказал он. – А почему истинное назначение башен скрывают от рядовых подпольщиков?
Зеф сморщился и плюнул, а Вепрь грустно ответил:
– Потому что большинство в штабе надеется когда-нибудь захватить власть и использовать башни по-старому, но для других целей.
– Для каких – других? – мрачно спросил Максим.
