Послышался хриплый задыхающийся голос:
– Говорит Сартаков! Говорит Сартаков! Как меня слышно?
– Слышно хорошо, – нетерпеливо сказал Поль. – В чем дело?
– Поль! Мы свалились! Сектор семьдесят три, повторяю, сектор семьдесят три. Слышишь меня?
– Да, сектор семьдесят три. Продолжай.
– Пеленгаторы работают, люди целы, вертолет разрушен. Ждем помощи. Ты слышишь меня?
– Слышу отлично, жди на связи… – Поль положил руки на пульт. – Дежурный, говорит директор. Один дирижабль с одним вездеходом. На дирижабль группу Шестопала, на вездеход – Кутнова. Готовность доложить через пять минут. Полный аварийный запас. Повторите!
Дежурный повторил.
– Исполняйте… Внимание, База! Заместителю директора Робинзону срочно явится к директору в полном походном снаряжении…
– Поль! – снова проговорил хриплый голос. – Если можешь, прилетай сам, мне кажется, это очень важно… Мы висим на дереве, и я вижу очень странные вещи… Такого мы еще не видели! Объяснить тебе не могу, но это что-то особенное… Осторожно, Рита Сергеевна!.. Поль, если можешь, прилетай сам! Не пожалеешь!
– Буду сам, оставайся на связи, – сказал Поль. – Все время оставайся на связи. Оружие в порядке?
– У нас все в порядке, кроме вертолета… Он весь в каком-то киселе… И сломана лопасть…
Поль отскочил от стола и распахнул стенной шкаф. Горбовский стоял около карты и возил пальцем по сектору семьдесят три.
– Здесь уже была авария, – сказал он.
Поль подошел к нему, застегивая комбинезон.
– Где? – руки его замерли. – Ах вот оно что… – проговорил он и начал застегиваться еще быстрее. Горбовский смотрел на него, подняв брови.
– Да? – сказал он.
– В этом секторе, – сказал Поль, – три года назад погиб Атос. По крайней мере он пеленговал в последний раз именно отсюда.
Хриплый голос сказал:
– Я вам, Рита Сергеевна, не советую что-нибудь здесь трогать. Давайте будем сидеть смирненько и ждать. Вам удобно сидеть?.. Ага, вот и хорошо… Нет, я сам здесь ничего не понимаю, так что давайте сидеть и ждать, ладно? Вы кушать не хотите?.. Ну и что же, меня тоже тошнит… Примите вот эту пилюльку…
Горбовский нежно взял Поля за пуговицу нагрудного прожектора и сказал:
– Можно, я с вами, Поль?
Полю стало неприятно. Этого он никак не ожидал от Горбовского. Это никуда не годилось с любой точки зрения.
– Что вы, Леонид Андреевич, – сказал он, морщась, – зачем?
– Я чувствую, что мне нужно там быть, – сказал Горбовский. – Непременно. Можно?
Глаза у Горбовского были какие-то непривычные. Полю они показались испуганными и жалкими. Этого Поль терпеть не мог.
– Знаете что, Леонид Андреевич, – сказал он, отстраняясь, – тогда уж лучше, может быть, мне взять Турнена? Как вы полагаете?
Горбовский задрал брови еще выше и вдруг покраснел. Поль почувствовал, что тоже краснеет. Сцена получилась омерзительная.
– Поль, – сказал Горбовский, – голубчик, опомнитесь, что вы? Я – старый занятой человек, мне это все, что вы думаете, как-то даже безразлично… Я совсем из других соображений…
Поль совсем смутился, потом рассвирепел, а потом ему пришло в голову, что все это сейчас не имеет никакого значения и думать нужно совсем о другом.
– Снаряжайтесь, – сухо сказал он. – И приходите к ангару. Извините, все.
– Благодарю вас, – сказал Горбовский и вышел. В дверях он столкнулся с заместителем директора Робинзоном, и они потеряли несколько секунд, уступая друг другу дорогу с озабоченными улыбками.
– Джек, – сказал Поль, – ты остаешься за меня. Я лечу сам. Авария у Сартакова. Туристы не должны знать. Понял? Ни одна живая душа. Там Рита Сергеевна. Объяви готовность номер один.
Глава третья
Дирижабль, рискованно-низко ныряя над лесом в крутящихся под ветром тучах, сбросил вездеход в полукилометре от того места, где были замечены сигнальные ракеты Сартакова.
Леонид Андреевич ощутил легкий толчок, когда включились парашюты, и через несколько секунд второй, более сильный толчок, почти удар, когда вездеход, сокрушая деревья, рухнул в лес. Алик Кутнов отстрелил парашюты, включил для пробы двигатели и доложил: «Готов». Поль скомандовал: «Бери пеленг и – вперед».
Леонид Андреевич косился на них с некоторой завистью. Оба они работали, оба были заняты, и видно было, что им обоим нравится все это – и
