– Запертая дверь промерзла, – сказала она.
– Попробую открыть своим ключом, – я с размаху ударил стекло прикладом дробовика. После нескольких попыток стекло лопнуло, и я вытащил его по частям, пользуясь тем, что перчатки надежно защищали руки от порезов. Потянуло перегаром и чем-то протухшим. Чарли отступила назад с легким стоном. Бренд рассеянно смотрел за происходящим.
Мы заглянули внутрь автомобиля, наклонясь вперед так, чтобы слабый свет смог бы обогнуть нас.
На сиденье водителя находился мертвый мужчина. Он изрядно промерз, сгорбившись под несколькими одеялами так, что были видны только его глаза и нос. С лица свисали сосульки. Его веки еще были открыты. На приборной панели стояла свеча, от которой по мере горения осталась лишь лужица воска, повторяющего форму капающего на пол льда.
Зрелище было настолько безмятежным, что навевало жуть, в нем можно было ощутить и текстуру, и форму, как в хорошей живописи. Я заметил, что ручку двери водителя заело в открытом положении, несмотря на то, что дверь невозможно было сдвинуть с места из-за сугроба, похоронившего под собой машину с той стороны. По-видимому, в самом конце он все же пытался выбраться наружу.
Я вздрогнул, попытавшись представить, каким был одинокий конец, настигший этого человека. Это был уже второй труп, виденный мной за последние два дня.
– Ну как? – раздался за нашими спинами голос Бренда.
– Это твой поставщик наркотиков, – сказала Чарли. – В машине полно снега.
Я фыркнул, радуясь, что ее еще не покинуло чувство юмора, но, когда я посмотрел на нее, она выглядела предельно грустной и потерянной, какой я никогда раньше ее не видел.
– Может быть, стоит взглянуть, нет ли у него с собой чего-нибудь полезного?
Я кивнул.
Чарли была меньше меня, поэтому именно она собралась лезть внутрь машины. Я собирался запротестовать, но она уже протискивалась сквозь разбитое окно, и минутой позже выкинула прочь все свободно лежащие вещи, которые только смогла обнаружить.
Потом она вернулась, не глядя на меня.
Там был рюкзак, наполовину заполненный консервированной едой; канистра с бензином на самом дне, весьма помойного качества; роман, замерзший на девяностой странице, и несколько пластиковых бутылей, наполненных мочой и впоследствии расколотых льдом; винтовка, хотя и без боекомплекта; еще один рюкзак меньшего размера с кошельком, какие-то бумаги, электронная кредитка; вкладыш в бумажник с фотографией, с замерзшим замочком; пластиковый пакет, заполненный дерьмом, и перекрученная газета, твердая как дерево. Все вышеперечисленное промерзло буквально насквозь.
– Пойдемте, – сказал я. Бренд и Чарли взяли по несколько предметов каждый и надели на плечи рюкзаки. Я поднял винтовку. Мы забрали все, кроме дерьма и мочи.
На обратную дорогу к поместью потребовалось четыре часа. Трижды на обратном пути Бренд говорил, что видел, как что-то прыгает через снег, – олень, как он выразился, только большой, белый и с сияющими рогами – и всякий раз после этих слов мы бросали все в снег и занимали оборонительную позицию.
Но ничто не спешило обнаруживать себя, хотя буря становилась все сильнее, а наше воображение рисовало всякие ужасы, скрывающиеся за пролетавшими мимо снежинками и позади нас. Если там что-то и было, то оно обладало прекрасными навыками маскировки. Освещенность быстро сходила на нет по мере того, как мы подходили все ближе к дому.
Наши следы почти полностью замело, и только теперь я понял, как широко нам улыбалнусь удача, если нам все-таки удалось найти обратную дорогу.
Возможно, что-то было на нашей стороне, ведя нас, направляя наше движение к поместью.
Возможно, что именно изменения в природе привели нас домой, постепенно подготавливая к тому, что произойдет дальше…
Это была последняя милость, которой мы были удостоены.
Хейден готовил нам суп, а остальные в это время сгрудились вокруг огня, слушая нашу историю и пытаясь не выказывать разочарования.
Бренд продолжал трепаться о странных вещах, которые он видел на снегу. Даже на лице Элли появился след угасающей надежды.
– Ангелы Бориса? – предположила Розали. – Он ведь вполне мог видеть ангелов, понимаете. Они ведь не прочь управлять вещами на свой лад, когда их это устраивает.
Никто не ответил ей.
Чарли снова заплакала, вздрагивая у огня. Розали завернула ее в одеяло и крепко обняла.
– Пушка выглядит вполне сносно, – сказала Элли. Она сидела за столом, перебирая и смазывая винтовку, прислушиваясь к нашим разговорам. Она проиллюстрировала данный факт, направив оружие на стену и спустив курок несколько раз. Щелк-щелк-щелк. Патронов внутри не было.
– А что насчет тела? – спросила Розали. – Ты не видел, кто это был?
Я нахмурился.
