времени на уборку. Ее одежда была разбросана по полу, и это была такая же обманчивая поверхность, как и снег снаружи. Использованные тарелки были сложены стопкой рядом с кроватью, те, что были внизу, уже покрылись налетом плесени, те, что сверху, по-прежнему демонстрировали остатки трапезы, которая была у нас перед тем, как убили Бориса – спагетти болоньезе, как я припомнил, сделанные по личному рецепту Хейдена, с насыщенным и островатым вкусом, с консервированными помидорами, сдобренные большим количеством чеснока, и порции получились просто огромные.
А где-то снаружи лежал вмерзший в снег, наполовину переваренный и вырванный из нутра кишок последний ужин Бориса – на этом месте я фыркнул и закрыл глаза. Еще одно страшное видение, что не торопится меня покидать.
– Бренд действительно видел что-то на снегу, да? – спросила Элли.
– Да, он был уверен в этом. По крайней мере, в одной вещи. Он сказал, что это было похоже на оленя, за исключением белизны. Оно скакало где-то неподалеку, сказал он. Несколько раз мы останавливались, но я уверен, что ни разу не заметил ничего подобного. И не думаю, чтобы Чарли тоже что-то видела, – я нашел место на кровати Элли и уселся.
– Почему уверен?
Элли подошла к окну и открыла шторы. Метель разгулялась в полную силу, и, хотя окно выходило на Атлантический океан, видно из него было только море белого снега.
Она прижалась лбом к холодному стеклу, то запотевающему, то вновь проясняющемуся вместе с ее дыханием.
– Я тоже что-то видела, – сказала она.
И это Элли. Элли, которая видит странные вещи в снегу. Элли была ближе всех к позиции лидера, хотя никто из нас не испытывал в нем сиюминутной потребности. Она была сильной, хотя и холодной. Умной, и при том достаточно прямолинейной. В ее жизни было не так уж много смеха, даже до того, как все покатилось к черту, и такой упорный консерватизм в такой молодой женщине безмерно меня раздражал. Элли, видящая странные вещи в снегу.
Я не мог заставить себя поверить в это. Я не хотел. Ведь если я соглашусь с этим, то мне заодно придется принять, что эти странные вещи действительно происходили, поскольку Элли не лжет, а ведь она не была склонна к причудливой игре воображения.
– Что-то – это что именно? – спросил я наконец, опасаясь, что задал вопрос, ответа на который я предпочел бы никогда не знать. Но я не мог просто игнорировать то, что происходит. Я не мог сидеть здесь, выслушивая откровения Элли, а затем просто встать и уйти. По крайней мере, не после случая с Борисом, чьи замороженные останки лежат где-то там. И зная о том, что тело Бренда остывает где-то недалеко.
Она постучала головой по стеклу.
– Не знаю. Что-то белое… При каких обстоятельствах я видела его? – она отвернулась от окна и уставилась на меня, скрестив руки на груди. – Из этого окна. Два дня назад. Прямо перед тем, как Чарли нашла Бориса. Что-то порхающее по снегу, вроде птицы, правда, оно все же оставило на снегу слабые следы. Размером где-то с лису, хотя, возможно, ног было больше. И, конечно, оно не было похоже на оленя.
– Или одного из ангелов Бориса?
Она покачала головой и улыбнулась, но никакого юмора в этом не было. Юмор был у нее редким гостем.
– Не рассказывай никому, – сказала она. – Я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал. Но! Нам следует соблюдать осторожность. Возьмите оружие, когда мы попытаемся похоронить Бренда. Пусть пара наших наблюдает за происходящим, пока остальные копают. Хотя я сомневаюсь, что нам удастся пробиться сквозь снег.
– Мы и оружие, – пробормотал я в замешательстве. Я даже толком не знал, как правильно сформулировать то, о чем я сейчас пытался спросить.
Элли криво усмехнулась:
– Я и оружие. Терпеть его не могу.
Я уставился на нее, не говоря ни слова, собираясь использовать паузу, чтобы задать следующий вопрос.
– Мне есть что рассказать об этом, – сказала она. И больше ничего не добавила.
Позднее, внизу, на кухне, Чарли рассказала нам, что ей удалось прочесть в газете из замерзшего автомобиля. В ту неделю, когда еще велось телевещание и еще печатались газеты, дела в мире перешли грань от плохого к худшему. Болезнь, которая убила мою Джейн, была обнаружена у миллионов людей на всем земном шаре. США обвиняли Ирак. Россия обвиняла Китай. Обвинения продолжали уносить жизни. Происходили гражданские беспорядки и перестрелки на улицах, массовые утопления, военное положение, авиаудары, нехватка продовольствия… слова и смыслы сливались друг с другом, пока Розали читала нам. Хейден же пытался приготовить сладкие фаршированные пироги без фарша. Вместо него он использовал припущенные яблоки, так что по кухне распространился тошнотворно-сладкий запах.
Никто из нас не чувствовал себя как-то особенно празднично.
Снаружи мокрый снег, вновь начавший падать, собирался в сугробы, чтобы накрыть собой тело Бренда, и все мы дергались по этому поводу. Кто-то, убивший двоих из нас, или, даже более вероятно, что-то, сделавшее это, по-прежнему мог или могло находиться неподалеку. Ружья были наготове.
Мы завернули тело в старые простыни и оборачивали в порванные черные пластиковые пакеты до тех пор, пока не перестало быть видно желтых или красных пятен.
Элли и я потащили тело за угол дома, туда, где старые клумбы. Мы начали копать примерно там, где они должны были находиться по нашим
