8. Ров
Наклоненные копья просели. На поверхности воды плавает старая тетрадь – ее страницы покрыты стенографическими записями. Когда тетрадь проплывает через экран, на ее месте вновь видно отражение замкового окна, ближе, чем в предыдущей сцене.
Наплыв
9. Подъемный мост
Перекинут через широкий ров – теперь застоявшийся и поросший травой. Мы пересекаем его и сквозь огромные, скругленные ворота выходим в симметричный внутренний двор – возможно, шириной в тридцать футов и сотню ярдов глубиной, до самой стены замка. Давайте посмотрим, как Толанд удержит все это в фокусе. Ландшафтная архитектура вокруг веками была самой обычной и довольно неряшливой. Но именно этот двор содержится в превосходном состоянии. Пока камера движется вперед к освещенному окну, в фокусе появляются редкие и экзотические растения всех сортов: марифаза люпино люмино – светящийся волчий цветок, странные орхидеи, одриенсис малый, триффидус целестус. Главная черта сада – почти чрезмерное буйство отчаянно размножающихся растений, обреченных на увядание. Пещера горного короля, ночь, когда умер последний тролль. Некоторые растения внезапно стегают плетями стеблей, будто обороняясь.
Наплыв
10. Окно
Камера наплывает до тех пор, пока оконная рама не заполняет экран. Внезапно свет внутри гаснет. Это останавливает движение камеры и обрывает музыку (Бернард Херрманн), что сопровождала все сцены. В оконном стекле мы видим отражение сурового, мрачного горного пейзажа владений Дракулы позади нас и тусклый рассвет.
Наплыв
11. В коридоре замка Дракулы, тусклый рассвет, 1885 год.
Зеркала в богатых рамах висят по обе стороны коридора, отражаясь друг в друге в бесконечность. Массивный темный силуэт – Дракула – медленно идет по коридору, отягощенный годами. Он останавливается, чтобы посмотреть в зеркало, но там нет его отражения, запечатленного в бесконечности. В конце концов оказывается, что графа просто там нет.
Наплыв
12. В усыпальнице Дракулы, тусклый рассвет, 1885 год.
Очень дальний план – огромный катафалк Дракулы на фоне громадного окна.
Наплыв
13. В усыпальнице Дракулы, тусклый рассвет, 1885 год.
Глаз. Невероятного размера. Огромные кровавые слезы, в которых отражаются придвигающиеся фигуры с поднятым оружием. Позвякивание бубенцов в музыке дает иронический намек на колокольчики в индийских храмах. Музыка замирает.
СТАРЧЕСКИЙ ГОЛОС ДРАКУЛЫ:
– Кровь Розы!
Камера отдаляется, и становится виден налитый кровью глаз на лице старого Дракулы – его краденая молодость снова потеряна, серая, как у мумии, кожа напоминает пергамент и трескается на морщинках вокруг глаз. Клыки, слишком большие для его рта, растягивают губы и щеки, нос – словно бесформенный нарост. Вспышка – на экране, словно гильотина, опускается нож кукри, занесенный над шеей Дракулы. Голова отделяется от шеи и, подпрыгивая, скатывается по двум покрытым ковром ступеням, что ведут к катафалку. Камера следует за ней. Голова падает с последней ступени на мраморный пол и раскалывается. Растекающиеся ручейки крови поблескивают в первых лучах утреннего солнца. Эти лучи отбрасывают на пол угловатый узор, но внезапно его рассекают тысячи перекрестий света, когда с окна срывают пыльный занавес.
14. Подножие катафалка Дракулы
Камера очень близко. На фоне расшторенного окна мы можем видеть фигуру человека – он заносит над головой длинный охотничий нож. Камера движется вдоль катафалка, пока нож вонзается в сердце Дракулы, и останавливается на отделенной голове. Губы все еще шевелятся. Голос, словно могильный шепот.
СТАРЧЕСКИЙ ГОЛОС ДРАКУЛЫ:
– Кровь Розы!
При солнечном свете, на голову падает четкая тень в виде креста, и голова высыхает в клыкастый, безглазый череп.
Затемнение.
Актеры и исполнительский состав «Графа Дракулы» на январь 1940 года.
Производство компании
