облизывая от крови губы и подбородок. Она ела неряшливо. Слишком красивый молодой человек неуверенно выпрямился, и мотал головой, чтобы избавиться от головокружения. Он был одет по моде Родео-Драйв, но вещи были прошлого сезона, потому что на прошлой неделе началась новая эра. Ей не нужно было слышать трансляцию мыслей Нико, чтобы определить в нем богатого паренька, который нашел новое безумное увлечение, куда вбухивать деньги от своих трастовых фондов, а мурашки на ее коже свидетельствовали, что увлекся он не спортивными авто.
– Твоя очередь, – настойчиво обратился он к Нико.
Женевьева держалась тени. Нико ее видела, но ее партнер был слишком сосредоточен, чтобы замечать что-либо. Мазок на его шее заставил Женевьеву ощутить крошечный укол жажды.
Нико устало поднялась – момент удовольствия от насыщения был испорчен. Из сумочки-клатча она вытащила крошечный нож для чистки овощей. Блеснуло серебряное лезвие. Мальчишка с готовностью сел рядом и закатал левый рукав ее муслиновой блузки, обнажая предплечье. Женевьева увидела ряд шрамов, которые она заметила прошлой ночью. Девушка-вампир осторожно вскрыла один из них и позволила заструиться крови. Парень приник к ране ртом, а девушка сжала его волосы в горсти.
– Помни – только лижи, – сказала она. – Не присасывайся. Ты не сможешь получить нормальные клыки.
Его горло пульсировало, пока он глотал.
С рычанием он выпустил девушку. У него были глаза и клыки почище, чем у Дракулы Дирка Дигглера. Он двигался быстро – временно новорожденный, чувствительный к дополнительным ощущениям и переполненный острым чувством силы.
Дампир надел зеркальные очки, провел пальцами с бритвенно-острыми ногтями по уложенным гелем волосам, и ушел в ночь Ла-Ла[135]. Через пару часов он снова будет обычным живым парнем. Но к тому времени он успеет втравить себя во всевозможные неприятности.
Нико стянула края раны – Женевьева уловила ее боль. Серебряный нож мог быть очень опасен, если частичка металла останется в ране. Серебряная гниль для вампира была подобна запущенной гангрене.
– Я не вправе что-либо говорить, – начала Женевьева.
– Вот и не говори, – сказала Нико, хотя она явно услышала то, что Женевьева думала. – Ты – старшая. Ты не можешь знать, каково это.
Женевьеву на миг озарило, что эта новорожденная никогда не состарится. Какая жалость.
– Это простой обмен, – сказала девушка. – Кровь за кровь. Галлон за царапину. Расчет в нашу пользу. Прямо как говорит президент.
Женевьева присоединилась к Нико у края декорации.
– Этот вампирский трип для меня не особенно работает, – сказала Нико. – Этот парень, Джулиан, к утру снова будет теплым, смертным и с отражением. А когда ему хочется, он будет вампиром. Если не со мной, так есть другие. Ты можешь набрать драка на Голливудском Бульваре за двадцать пять долларов за понюшку. Мерзкая дрянь, в порошке, а не из вены, но он работает.
Женевьева пригладила волосы Нико. Девушка легла ей на колени, тихонько всхлипывая. Она потеряла не просто кровь.
Такое происходит, когда ты становишься старшим. Ты становишься матерью и сестрой для целого мира немертвых.
Отчаяние девушки прошло. Ее глаза засияли, благодаря крови Джулиана.
– Давай поохотимся, старшая. Как вы делали в Трансильвании.
– Я из Франции. Я никогда не была в Румынии.
Сейчас, когда она это сказала, это показалось странным. Она была практически везде, кроме Румынии. Видимо, не думая об этом сознательно, она избегала предполагаемой родины носферату. Кейт Рид как-то сказала, что она немного теряет – из интересного там лишь коррупция в политике и паприка.
– Там есть человеческий скот, – сказала Нико. – Я знаю все клубы. В «Рокси» играют «Х», если тебе нравится панк с Западного Побережья. А охранник из «После времени» всегда нас впускает – девушек-вампиров. Нас так мало. Так что мы идем в начало очереди. Сила обаяния.
«Человеческий скот» – выражение, появившееся совсем недавно. Так близко к рассвету, Женевьева думала о своем уютном трейлере и о том, как здорово отгородиться от солнца. Но Нико была девушкой, играющей с солнцем в догонялки – она оставалась практически до того, как светлело, допивала последнее, пока в небе поднимался красный диск.
Женевьева задумалась, не стоит ли ей держаться к девушке поближе, уберечь ту от неприятностей. Хотя зачем? Ведь она не может никого защитить. Она едва знает Нико, и, вероятно, у них нет ничего общего.
Она вспомнила Лунного Песика. И всех прочих умерших, кому она не смогла помочь, не пыталась помочь, не знала о том, что им нужна помощь. Старый сыщик сказал ей, что она должна заниматься тем, чем занимается, потому что существовали такие вот девушки, девушки-вампиры, которых только она одна могла понять.
Но эта девочка действительно не была ее заботой.
– Что это? – голова Нико дернулась. Из-за ограды в конце сада донесся шум.
По-соседству располагался трехэтажный особняк, «калифорнийский чизкейк». Нико могла бы назвать его старым. Теперь, когда он привлек внимание
