Теряя равновесие, Джефф вспомнил о Гвен… Тошнота тут же отступила, а вместе с ней и страх. Спустившись немного ниже, он ощупал сомнительный выступ. В его голову пришла идея.
И тут он услышал крик Гвен. Тонкий, словно свист ветра, крик, ранивший его в самую душу. Он рывком обернулся. Гвен уже подплывала к берегу. Выглядела она измотанной до предела. Его сердце екнуло, и, ни секунды не раздумывая, Джефф бесстрашно прыгнул вниз. Вошел в воду ногами вперед, погрузился в глубину, вынырнул и поплыл к берегу. Выбравшись на песок, он, с бешено колотящимся сердцем, помчался по пляжу, туда, где всего несколько часов назад они беззаботно занимались любовью. Теперь там, закрыв лицо ладонями, в пенной полосе стояла на коленях и всхлипывала Гвен.
– Что случилось, любимая? С тобой все в порядке? Что произошло? Я так и знал, что ты себя вконец загонишь!
Она попыталась встать, но, обессилев, осела в его руках, дрожа и всхлипывая. Он крепко прижал ее к себе. Наконец, она смогла говорить.
– Я… Я старалась держаться поближе к берегу, – начала она. – То есть к утесам. Плыла и высматривала… тропинку наверх. Проплыла уже треть мили, наверное. Там было одно глубокое место, совсем рядом со скалами. Вдруг что-то коснулось моей ноги, словно током ударило. В смысле, очень неожиданно, ведь море там глубокое. Что-то очень скользкое. Фу! – Гвен порывисто вздохнула. – Сперва я подумала – акула, но потом вспомнила, как ты говорил: «Откуда на Средиземноморье акулы?». Однако на всякий случай захотела убедиться… Нырнула, а там… Там…
Она зашлась в рыданиях. Джеффу оставалось только покрепче ее обнимать.
– Ты ошибся, Джефф. В Средиземном море водятся акулы, еще как водятся! По крайней мере одна. И зовут ее – Спирос! Злой дух? Нет, самая настоящая акула! Там, под водой, я увидела голую девушку с веревкой на щиколотке, к которой был привязан камень.
– Господи! – только и смог выдохнуть Джефф.
– На ее бедрах и животе копошились маленькие зеленые крабы. Она была вся раздутая, словно кошмарная резиновая кукла. Вокруг сновали рыбки, объедая кожу. А ее соски… Их, можно сказать, не было.
– Наверное, рыбы… – в ужасе прошептал Джефф, но Гвен покачала головой.
– Нет, не рыбы, – хрипло произнесла она. – Руки и грудь черны были от кровоподтеков, а соски… Они были отгрызены, Джефф! Прокушены насквозь! – Гвен дрожала так, что ее дрожь передалась Джеффу. – Я знаю, что с ней случилось. Это он, Спирос.
Она замолчала, пытаясь взять себя в руки, но озноб, вызванный отнюдь не пребыванием в воде, не унимался. Наконец, она пробормотала:
– Силы вдруг покинули меня, сама не понимаю, как добралась обратно.
– Одевайся, – сказал ей Джефф каким-то незнакомым, неживым голосом. – Скорей! Да нет же, не в платье! Надевай мои штаны и рубаху. Слаксы тебе будут длинноваты, придется подвернуть штанины, но это ничего, главное – ты согреешься.
Она сделала все, как он сказал. Приближался закат, похолодало. Вскоре Гвен и правда согрелась и даже немного успокоилась. Джефф вручил ей «копье» и поведал о своем плане…
Когда он заметил лодку, все встало на свои места. Их там было двое, похожих, как две капли воды. Спирос и его братец. Законы морали на острове отличались суровостью, так что этой парочке приходилось выискивать «порочных» женщин. Порочных – в их специфическом понимании, конечно. По паспортам Джеффа и Гвен получалось, что никакие они не молодожены, а это превратило ее в их глазах в шлюху. Как и ту шведку, переспавшую с мужчиной чуть ли не в первую же ночь после знакомства. Куда уж развратнее, да? Вот Спирос и принялся подбивать клинья к Гвен. Сперва – намеками, затем, когда не сработало, перешел к «тяжелой артиллерии».
Увидев приближающуюся лодку, Джефф прекратил раскачивать скальный осколок. Из-под обломанных ногтей сочилась кровь, но он добился того, чего хотел. Став так, чтобы греки его не заметили, Джефф прильнул к «сторожевому» утесу и думал лишь о Гвен. У него имелся один-единственный шанс, и он не должен был его упустить.
Посмотрел через плечо. Гвен тоже услышала рокот моторки. Она стояла на полпути от берега до водопада с его вонючим прудом, крепко сжимая в руках копье. «Юная амазонка», – подумал Джефф. Тут мотор лодки сбавил обороты, и Джеффу пришлось всецело сосредоточиться на своей задаче.
Тарахтенье мотора приближалось. Джефф осторожно выглянул из-за скалы. Они уже входили в канал, ведущий к лагуне. На брате Спироса были легкие брюки, оба – голые по пояс. Спирос стоял на румпеле, его близнец держал в руках дробовик. Один шанс. Единственный.
Под ним показался нос проплывающей мимо лодки. С надсадным рычанием Джефф надавил на неверный кусок скалы. На какой-то миг ему показалось, что все пропало, и он вновь навалился всем телом, но камень сдвинулся и полетел вниз.
Туда, откуда смотрели две пары вытаращенных глаз, черневших на одинаково смуглых лицах. Тот, что был с дробовиком, успел вскочить на ноги, но обломок скалы рухнул ему на голову, пробив днище лодки. Дробовик выстрелил сразу из обоих стволов, в воздухе загудело, словно кто-то потревожил осиное гнездо. Не дожидаясь, когда Спирос очухается, Джефф прыгнул.
Грек, повалившийся на корму, уже собирался сползти с тонущей моторки, когда Джефф, залезший на борт, саданул его ногой. Спирос полетел в воду, Джефф последовал за ним, едва не ударившись животом. Оба рванули к берегу, бешено загребая руками и ногами.
Спирос, разумеется, успел первым. Дико крича от ужаса, он выбрался на песок, оглянулся и увидел догоняющего Джеффа. Круги на воде отмечали место, где только что была моторка. От его близнеца не осталось ни следа. Грек огромными прыжками понесся по пляжу. Прямо туда, где стояла Гвен. Джефф поднажал и вот уже почувствовал под ногами дно.
