В первую секунду он не сообразил, что женщина над ним подшучивает. Потому что шутила она не так, как Амалия, точнее, – не совсем так: Амалию не веселили собственные шутки. Он сел.
– Миссис Марчант, у меня для вас неприятные новости. Ну, не то чтобы очень неприятные, но сперва вам может показаться именно так. Я прекрасно знаю… То есть мне кажется, что я понимаю, чем для вас стало это место. Я когда-то жил в этом городке и слыхал вашу историю. Все же, думаю, вам не стоит здесь оставаться. Не говоря уже о том, что имеются более важные причины, нежели ваше горе, вы согласны? Бесстрашные моряки, борющиеся с зимними штормами, и…
Склонив голову, миссис Марчант медленно осмотрела его лицо. Селкирку показалось, что он физически ощущает ее взгляд: легкое прикосновение влажного воздуха, только чуть теплее.
– А вы не хотите снять вашу шляпу, мистер Селкирк?
Еще одна шутка? Однако женщина не улыбалась. Совершенно смутившись, он пристроил чашку на полу и стащил с головы насквозь промокшую шляпу. Его кудрявые волосы рассыпалась по лицу и плечам.
Помолчав немного, миссис Марчант протянула:
– А я и забыла. Ну, не смешно ли?
– Мэм?
– Как выглядят мужские волосы при дневном свете, – вздохнула она и, откинувшись на спинку кресла, подмигнула Селкирку, потом шепнула: – Сестры шокированы.
– Миссис Марчант, время не ждет. Понимаете, Служба маяков… Вероятно, вы слышали о такой? Так вот, нам срочно требуется…
– У нас жила собака, – перебила она его и перевела взгляд на окно.
Чувствуя, как горячий чай растекается по нутру, Селкирк прикрыл веки, прислушиваясь к тоскливой нотке, прорывающейся в голосе смотрительницы. Когда он опять открыл глаза, она по-прежнему смотрела на горизонт.
– Мы назвали пса Луишем. В память о моем отце, погибшем в море, пока мы с матерью добирались сюда из Лиссабона. А щенка мне подарил Чарли.
Селкирк окаменел, боясь шевельнуться. Не из-за истории, давно уже слышанной от Амалии, а от того, как именно женщина произнесла имя мужа.
– Вы, наверное, знаете, что Чарли не было нужды зарабатывать на хлеб насущный. Его семья построила добрую половину лодок, покинувших здешние доки. Он говорил, что мечтает, чтобы его друзья целыми и невредимыми возвращались домой. И еще, мне кажется, ему просто нравилось жить на маяке. Жить здесь со мной и моими девочками.
– Очень неглупый парень, – пробормотал Селкирк и покраснел, сообразив, что думает вслух.
Однако смотрительница просто кивнула.
– Вы правы, именно таким он и был. А еще – безрассудным. В каком-то смысле. Нет, не так. Ему нравилось… играть в безрассудство. Во время сильных бурь он любил свешиваться с тех перил, – она махнула рукой на тонкий металлический обод, опоясывающий площадку снаружи, – и подставлять себя хлещущим дождевым струям. Объяснял, что будто бы плывет под парусом, но без необходимости охотиться на китов. И покидать меня.
– Он был так же набожен? – вдруг вырвалось у Селкирка, и миссис Марчант удивленно взглянула на него. – Я хотел сказать… – начал он, но запнулся и смущенно кивнул на ковер и кукольный дом.
Пустынь на песке – вот чем это все было на самом деле.
– О, это всего лишь моя схима, не более того, – она снова улыбнулась и, в отличие от Амалии, подождала, пока он не уяснит соль шутки. – Покуда наш отец обустраивался в этих краях, мы с матерью подрабатывали, изготовляя кукол для монастыря Непорочного Сердца Богородицы. А они раздавали их бедным девочкам. Тем, которые были еще беднее нас.
Селкирк отчетливо почувствовал на своей щеке тепло ее взгляда, словно к нему приблизили горящую свечу. Ощущение отчего-то раздражало его, действовало на нервы.
– Но он все же вас покинул, – сказал он чуть резче, чем собирался. – Ваш муж.
Миссис Марчант поджала губы.
– Он собирался взять меня с собой. Братья Кендалл… Кент был его лучшим и стариннейшим другом, а Кевина Чарльз знал с младенчества. Так вот, браться Кендалл хотели, чтобы мы оба отправились с ними в тот неожиданно прекрасный уик-энд января тысяча восемьсот тридцать седьмого. Единственный погожий денек, который я видела в этих краях, мистер Селкирк. Было очень тепло, а киты ушли на зимовку. До тех пор я не подозревала, что Чарли никогда еще не выходил в море. В тот день он сказал мне, что очень хочет это сделать. Разумеется, я согласилась. Однако Луиш подвернул на камнях переднюю лапу, и мне пришлось остаться с ним, сказав Чарли, чтобы плыли без меня. Знаете, у него были такие же соломенные волосы, как и у вас. Вы слышали об этом?
Селкирк поерзал в кресле, не сводя глаз с океана, над которым нависало низкое тяжелое небо, равномерного свинцового оттенка. Не представлялось возможным определить, сколько времени. Было ясно лишь, что перевалило за полдень. Если он не покончит со всем как можно скорее, ему придется
