в поле зрения, потому что она зло сказала:
– Кто ты? Ты же просто ребенок! Они теперь посылают детей за нами ухаживать?
Дэнни подхватил подушку и сунул ее женщине.
– Это не поможет, если ты меня не поднимешь и не усадишь обратно, – жалобно сказала та. – Ты разве не видишь, что если бы не ремень, я бы упала лицом вниз? Ты не можешь так меня оставить… я едва могу дышать… – ее голос стих, словно она действительно готова была испустить последний вздох.
Дэнни увидел, что ее удерживал в кресле толстый белый ремень, идущий вокруг талии и за спинкой кресла. Женщина была такой тоненькой, что пряжку ремня на ее животе отделяли от кресла считаные дюймы.
Дэнни положил руку ей на грудь – которая под пальцами ощущалась словно птичья клетка – и постарался усадить женщину прямо. Но он был недостаточно высок и, должно быть, сделал что-то не так, потому что женщина пронзительно взвизгнула и закричала:
– Что ты делаешь, мальчик? Что ты делаешь? Отпусти, ради Бога… мне
На этом некоторые другие старики начали выкрикивать оскорбления в его адрес. Мальчик почувствовал, как к глазам подступает влага, а горло сжимается, и понял, что сейчас заплачет.
– В чем дело, Бетти? – спросил мужской голос прямо из-за спины Дэнни. – Ты
– Где ты был, Келвин? – спросила тощая женщина. – Где наш завтрак? Ты сильно опоздал.
– Не опоздал, – возразил мужчина. – Я точно вовремя.
– Лжец проклятый, – сказала женщина сварливым голосом. – О чем вы думаете, посылая присматривать за нами маленьких детей?
– Он не из служащих, Бетти, он – гость, – объяснил мужчина, легко поднял женщину в сидячее положение и устроил руки так, чтобы ей было удобно сидеть.
– Тогда почему он здесь? Это не место для детей.
– Я не знаю, – мужчина, одетый в белую куртку, как работавшие в магазине рядом с домом Дэнни китайцы, окинул его любопытным и чуть сердитым взглядом, который был только чуточку прикрыт вымученной тенью улыбки.
На его костистой узкой голове росли зачесанные назад, прилизанные темные волосы, а под большим носом виднелись словно нарисованные карандашом усы. А эта улыбка напомнила Дэнни девушку, принесшую ему чай полтора часа назад – той, кажется, тоже сложно было сложить и удержать на лице доброе вежливое выражение более чем на секунду.
– Думаю, он потерялся, – продолжал мужчина. – Это так, молодой человек?
Дэнни, еле сдерживая слезы, вытер пальцами под носом и кивнул.
– Думаю, ты искал обеденный зал?
Дэнни кивал не переставая.
– Здесь – Сумеречная Гостиная. Комната, которая тебе нужна, этажом ниже. Тебе нужно было пройти дальше, еще на один лестничный пролет.
Мужчина с излишней силой сжал плечо Дэнни и вывел его за дверь.
Двое или трое стариков закричали: «Сиделка,
– Вернусь в мгновение ока! – крикнул мужчина с толикой раздражения в голосе. Он кричал так громко, что Дэнни испуганно поднял на него глаза. Заметив это, мужчина объяснил более умеренным тоном:
– Они глухие, сынок. По большей части.
После этого он довел Дэнни до лестницы и указал дорогу к столовой.
Уже не плача, Дэнни, которого теперь раздирало любопытство, спросил:
– Эти старые люди в комнате… они думали, что вы сиделка, правильно?
– Таков я и есть.
– Но это отель, не госпиталь!
– Немного и того, и другого, – ответил мужчина после небольшой паузы.
– О, – Дэнни был совершенно сбит с толку.
Позади, в гостиной, старые люди болтали без умолку и звали Келвина. Тот одарил Дэнни жутковатым подмигиванием, от которого половина лица гостиничного служащего совершенно перекосилась, и вернулся в комнату.
Дородная женщина вытолкнула из лифта воняющую беконом тележку с подогревом и завела ее через коридор в Сумеречную Гостиную. Ее появление обитатели встретили небольшой издевательской овацией.
Дэнни сбежал по лестнице в столовую, которая оказалась почти пуста. Он вышел из комнаты ровно в восемь тридцать, а происшествие в гостиной заняло всего две или три минуты. Мальчик сел за столик у залитого дождем окна, выходившего на море. Он разглядел ящик на пристани, а также кусочек
