Не считая официанток и замеченной девочки, он был здесь единственным молодым человеком. Дэнни снова бросил взгляд на девочку и увидел, что та, как и все остальные, смотрит на него. Ее испепеляющий взгляд заставил мальчика вздрогнуть. Он решил, что в этой девочке есть что-то, роднившее ее со стариками. Она выглядела выжатой, разбитой, изношенной. Потом Дэнни понял, что девочка, наверное, очень больна, и тут же ей посочувствовал.
Он поспешил к двери, но прежде чем выйти в коридор, обернулся. Чайка не сдвинулась. Она стояла все там же и смотрела в окно.
Дэнни страстно желал сорить деньгами. Неделями он собирал карманные деньги и не мог дождаться возможности покидать монетки в игровые автоматы, купить любимые длинные ананасные леденцы и игрушки для пляжа.
Но магазины его разочаровали. Тусклые и темные, с кучами старого товара, который никто никогда не купит, а владельцы постоянно за ним наблюдали, словно считая вором. В одном магазине у берега леденцы и другие сладости были покрыты серой пылью и под оберткой выглядели негодными. Дэнни купил одну палочку – потому что должен был что-то купить, – но на вкус она оказалась хуже карандашей, которые он имел привычку грызть в школе, и мальчик выбросил конфету в мусорный ящик.
В поисках чего-нибудь интересного он углубился в город, уходивший почти строго вверх по холму, но вскоре устал от бесконечных рядов светло-желтых домов с рекламой «Постели и завтрака» или предлагающих себя в качестве «Жилых домов для людей в возрасте». Дэнни прошел мимо церкви. Та была открыта, звонил колокол, но никто не входил и не выходил. Сухопарый мрачный викарий со свинцово-серым лицом стоял у дверей, неподвижный, как восковая фигура, ожидая возможности кого-нибудь поприветствовать.
Подъем по крутым улицам утомлял, так что Дэнни повернул обратно. Ноги хотели сбежать по резкому спуску к пляжу, и он не стал их удерживать. Подошвы кроссовок хлопали по мокрым пустым улицам, словно кто-то аплодировал, и мальчик почувствовал, как поднимается настроение: так, как и положено на каникулах.
Было время отлива, и Дэнни без задержки сбежал прямо на пляж к кромке воды. Здесь, внизу, было холодно, и летевший с моря ветер нес тонкую, почти невидимую морось, но Дэнни старался не обращать на это внимания. Он покидал голыши в медуз, поиграл с волнами в салки, потом потрусил вдоль моря, пока внезапно не уперся в причал, еще наполовину остававшийся в воде. Пристань была примерно десять футов высотой, но сбоку нашлись ступени, по которым Дэнни, не раздумывая, взобрался. Когда он достиг вершины и бросил взгляд на порт за причалом, справа, со стороны города, раздался голос. Словно безумная женщина провизжала его имя. Дэнни повернулся и увидел в пяти ярдах от себя ящик и зависшую над ним, готовую приземлиться огромную чайку с вытянутыми лапами. Она крикнула снова, едва не танцуя над брезентом на кончиках когтей и взрезая воздух крыльями, чтобы не упасть, а потом села и замерла как чучело в музее. Чайка смотрела прямо на Дэнни. В позе птицы было что-то угрожающее: она выглядела напряженной, как будто готова была в любой миг взорваться в неистовом движении. Дэнни осторожно сделал несколько шагов в направлении птицы. Под ударом ветра чайка один раз сдвинулась вбок, чуть изменив положение, но не выказывала страха или желания улететь. Стоя на коробке, она оказалась чуть выше головы Дэнни, и клюв находился выше его глаз. Этот клюв напоминал уменьшенный меч из фэнтезийного фильма. В нем было по меньшей мере восемь дюймов длины, и верхняя часть резко искривлялась вниз, сводясь к жестокому твердому крючку. Дэнни подумалось, что с таким природным оружием птице не составит труда вскрыть его череп.
Подойдя на несколько футов и все еще оставаясь вне досягаемости чайки, Дэнни остановился, опасаясь за свои глаза, которые внезапно показались очень уязвимыми. Во взгляде птицы он видел холодное и безумное выражение, напомнившее ему о змеях и аллигаторах.
Дэнни выдохнул сквозь сжатые губы и покачал головой. Он понял, что боится – и не только чайку. Дело было не только в ней. Воздух вокруг казался наэлектризованным и опасным. Сам город за причалом, казалось, наблюдает за ним, покачиваясь, готовый обрушиться на него лавиной, если мальчик сделает что-то не так. Он чувствовал, что что-то висит на волоске.
Впервые он посмотрел на ящик вблизи. Тот был сделан из дерева, обтянутого полосами зеленоватого металла, может быть, меди, а некрашенную поверхность покрывали пятна влажной темно-изумрудной зелени. Вероятно, это был какой-то вид морских водорослей. Ящик стоял в набежавшей с него луже. Дерево было пропитано водой, что частично объясняло, почему толкавший ящик мужчина нашел задачу такой тяжелой. Крышка, если она была, оставалась под хлопающим брезентом, но что-то в том, как выглядел ящик, создало у Дэнни впечатление, что он очень крепко закрыт. Он выглядел непроницаемым! Мельком он подумал о том, что же было внутри – если что-то было, – и тут же поспешно прогнал уродливые образы, которые пытались выползли из глубин воображения.
Внезапно Дэнни захотелось вернуться в город. Причал был узким, но коробка занимала едва половину его ширины. Он легко мог проскользнуть мимо, но в процессе мальчик бы оказался в пределах досягаемости чайки. Если бы она напала, он мог бы свалиться с пристани. Пляж был далеко внизу, и из песка выступали гранитные валуны. Дэнни снова посмотрел на клюв создания. Чайка вернула взгляд и резко кивнула, словно подтверждая его опасения.
– Послушай, – начал Дэнни, сам не зная, зачем. – Мне ничего такого не надо. Я тут просто на каникулах. Извини, – в последнем слове прозвучало скорее замешательство, а не извинение. Договорив, он повернулся и сбежал по лестнице вниз.
Почувствовав под ногами песок, он не остановился, а продолжил бежать. Когда он уже почти добрался до отеля и бежал по подъездной дороге, из-за туч выглянуло солнце, высветив весь город будто лазерным лучом.
Остаток дня дождило, поэтому все трое не отходили далеко от телевизора в холле. Когда Дэнни поднялся наверх, собираясь лечь спать, ему показалось, что он снова слышит, как толкают по причалу коробку, но мальчик слишком устал – несмотря на то, что почти весь день ничего не делал – и заснул почти
