невесомыми, как трупики, которые скапливаются летом внутри оконных рам пустых домов. Почти бесплотными. Они не кусались и не жалили. Просто внушали отвращение. Дэнни они вскоре надоели. Он спросил бабушку, можно ли ему покататься на лодке по заливу.
– Ты сказала, что можно будет, а если я не покатаюсь достаточно скоро, то каникулы закончатся.
– Впереди еще три полных дня, – ответила бабушка, но согласилась на его просьбу.
Бабушка сказала, что уверена в отсутствии воров вокруг, поэтому они оставили пляжные сумки и полотенца на шезлонгах и втроем направились к порту.
Одна из двух прогулочных лодок была уже за мысом – ее едва было видно на таком расстоянии, – но вторая оказалась почти полной и готовой к отплытию. Это была большая и широкая лодка. Бабушка объявила, что она достаточно безопасна, дала Дэнни денег и велела подниматься на борт. Он нашел место на носу и в шутку помахал бабушке и дедушке носовым платком. Бабушка помахала в ответ, а дедушка в точности повторил его жест, заставив Дэнни рассмеяться в голос.
Подросток в выцветших под солнцем джинсах прыгнул в лодку и начал собирать деньги и выдавать билеты. Потом из порта быстро спустился мужчина, запустил двигатель и взялся за штурвал. Это оказался тот самый медведеподобный человек, которого Дэнни видел толкающим коробку. Невозможно было не узнать его округлые движения, к тому же он носил ту же одежду, что и прошлой ночью. Дэнни понял это по очертаниям. Единственным отличием было то, что ночью мужчина носил фуражку, а сейчас его лысую голову ничего не прикрывало. Дэнни всмотрелся в его лицо, которое видел не в первый раз. Он был уверен, что этот же мужчина сидел вчера рядом с дедушкой, закинув руку ему за спину и положив пальцы старику на плечо.
Дэнни подскочил, чтобы сойти на берег, но как раз в этот момент лодка отчалила под стучащий рык мотора, отражавшийся от холма за городом. Мужчина резко повернул голову, а подросток попросил его сесть на место. Дэнни немедленно послушался и постарался казаться маленьким и незаметным.
Мужчина на носу на него не смотрел. Лавируя в лабиринте стоявших на якоре прогулочных катеров по направлению к выходу из порта, он рассказал о технике безопасности, а потом, когда лодка вышла в открытое море, передал штурвал юному напарнику. Повернувшись, он уселся и зажег небольшую сигару. Выдохнув дым, мужчина поднял голову и окинул пассажиров быстрым взглядом. Заметив Дэнни, он еще раз резко затянулся и, кажется, слегка покачал головой. Дэнни не мог однозначно понять значение этого жеста, но все равно испугался, потому что это значило, что его выделили из всех и, может, даже узнали. Мальчик вспомнил, что когда следил, как мужчина толкал ящик по пристани, у него возникало ощущение, что этот тип временами смотрел на него в ответ – несмотря на то, что мужчина никак не мог разглядеть на таком большом расстоянии маленького мальчика, стоявшего в темноте и наполовину спрятавшись за занавеской. Разве только у него было потрясающе острое зрение! Глаза у него точно были потрясающими. Они глядели сквозь Дэнни так, словно фокусировались на точке, которая находилась на миллион миль за головой мальчика. Из-за этого он подумал об огромной белой чайке, которая летела так высоко в небе над ящиком, когда Дэнни с дедушкой проходили рядом несколько часов назад. У птицы, должно быть, тоже было хорошее зрение: она спикировала сразу, как только заметила приближение Дэнни – или так ему показалось.
Почему? Она думала, что он собирается как-то повредить ящик, который, казалось, охраняла? Дэнни не мог в это поверить. У него не было ни средств, ни сил для подобного, даже если бы ему по какой-то безумной причине этого захотелось. Ящик его не волновал – он не хотел иметь к нему никакого отношения, как и сказал птице, когда подошел к ней два дня назад на пристани. Тогда он чувствовал себя глупо, разговаривая с чайкой, но не теперь. Ему хотелось, чтобы он тогда сказал больше. Дэнни боялся, что не объяснил свои намерения достаточно ясно.
Когда спустя четверть часа лодка снова повернула нос к заливу для обратного пути, Дэнни обрадовался, что прошла уже половина поездки. Он был слишком сбит с толку и слишком обеспокоен, чтобы получать удовольствие. Желудок так крутило, что мальчик подумал, что у него морская болезнь. Он был очень рад, когда при приближении к порту мужчина, чей суровый и недружелюбный взгляд возвращался к нему каждые несколько минут, снова принял штурвал.
Бабушка ждала его на променаде, опираясь на ограждение на самом краю гавани. Дэнни помахал, но он знал, что бабушка его не увидит. Он сомневался, что она способна увидеть даже лодку, но бабушка знала, когда он должен вернуться, и просто подошла к этому времени.
Дедушка сидел на скамейке в нескольких футах позади нее и разговаривал с сидевшим рядом человеком. Его речь была живой: он махал руками, а в какой-то момент поднялся и сделал непонятный Дэнни жест, чтобы наглядно пояснить какой-то пункт. Дэнни предположил, что дедушка считает соседа своим знакомым по прошлым годам, когда его жизнь была увлекательной, и уверен, что они с этим мужчиной вместе участвовали в каком-то приключении.
Когда дедушка в порыве воодушевления отошел от скамейки на несколько шагов, еще один мужчина, которого Дэнни не заметил, но который, должно быть, стоял рядом, скомкал бумагу, из которой что-то ел, и кинул ее в мусорный бак. Потом, словно на колесиках, скользнул ближе к дедушке; это плавное движение полностью захватило внимание Дэнни, совершенно изменив отношение мальчика в сцене, свидетелем которой он стал.
Человек на скамейке поднялся, встал рядом с дедушкой и указал в сторону суши, на что-то в городе. Когда дедушка обернулся, чтобы посмотреть, мужчина взял его за руку и начал – Дэнни показалось, приложив немало усилий – уводить прочь. Второй человек, который двигался так, словно катился по льду, пристроился следом за ними.
Бабушка, которая близоруко всматривалась в море, очевидно, не знала, что происходит у нее за спиной. Лодка уже подходила к пристани, и Дэнни
