Четыре танкиста. От Днепра до Атлантики

Пока ВКП(б) находится под контролем НКВД, пока случаются чистки, партия хоть в малой степени отвечает девизу «ум, честь и совесть нашей эпохи». Но стоит ее вывести из-под колпака чекистов, как это сделает Хрущев, номенклатурщики станут новым правящим классом, и ВКП(б) выродится за пару поколений, докатится до либерализма и самоуничтожится в пароксизме «катастройки».

Репнин вздохнул. У него есть еще десять лет…

В дверь тихонько постучали, и Геша побрел открывать. Щелкнула задвижка, дверь отворилась.

На пороге стояла Наташа Шеремет. Девушка была в расстегнутой шинели, из-под которой выглядывала новенькая отглаженная форма. Здоровая, румяная с морозца, глаза блестят, губы растягиваются в счастливой улыбке – она была чудо как хороша!

– Наташка! – обрадовался Репнин.

– Старший сержант Шеремет прибыла… – начала Наталья, но не договорила – взвизгнув, бросилась к Геннадию на шею.

Репнин тискал ее, попадая губами то в ушко, то в щечку, пока, наконец, не нащупал жадный рот.

– Я так скучала… – шептала Наташа прерывисто. – Так ждала… А потом меня сюда послали, на день всего…

– И на ночь! – мурлыкнул Геша, сгребая девушку в охапку.

Раны заныли, но это было совершеннейшим пустяком.

Из воспоминаний ст. лейтенанта Н. Борисова:

«В июле 41-го наше 1-е Горьковское танковое училище перебросили в Гороховецкие лагеря. Условия, надо прямо сказать, были спартанские. Кругом лес, солидные сосны, местами ольха. Местность пересеченная – песок, болота, но у нас только штаб, клуб, два учебных корпуса и офицерская столовая находились в деревянных постройках, а все остальное в землянках.

Сами землянки просто огромные – в каждой две роты по 125 курсантов. Разделены перегородкой, но все слышно. И ясное дело – все было рассчитано по-минимуму. Нары двухъярусные, печурка, вот, пожалуй, и вся нехитрая обстановка.

Рядом небольшая ленинская комнатка и каптерка. Недалеко землянка командования батальона, рядом землянка-столовая. В двадцати метрах умывальник, рядом колодец. Дальше небольшой строевой плац и спортивный городок. А метров за триста – озеро Инженерное. На берегу его – баня. И войск кругом видимо-невидимо! Как мы сами шутили – «кругом одни сосны, песок да солдаты».

Втягивание началось очень быстро. Курс молодого бойца прошли за несколько дней, потом завели нас в эту баню. Помыли, постригли, переодели, а мы смеялись, не узнавали друг друга. Все как одинаковые…

На головы выдали буденновки. Поношенные, но постиранные. Шинель длинная, но протертая до невозможности. Если присмотреться, основание вроде есть, но самой шерсти уже нет. Обмундирование выдали еще довоенное, темное – танковое, но такое же заношенное, как и шинели. Помню, уже через неделю у меня коленки на штанах треснули, и я их ремонтировал до самой весны.

Учебный процесс начался 1 ноября. Распорядок дня был очень жесткий. Подъем в 6–00, физзарядка с километровым кроссом в течение часа. В зависимости от температуры воздуха занимаемся с открытым торсом, в рубашке или в гимнастерке. В столовую шли строевым шагом с песней по большому кругу…»

Глава 14 «Гремя огнем…»

Украина.

20 декабря 1943 года

Добираться до расположения 1-й гвардейской танковой бригады пришлось долго. Сначала самолетом до Воронежа, потом поездом. Через Днепр Геша переправлялся на настоящем прогулочном теплоходе. Полуторка подбросила его до Киева, где бригада и комплектовалась вместе со всей танковой армией Катукова.

1-я танковая армия была передана 1-му Украинскому фронту, составляя резерв командующего. Больше месяца катуковцы копили запасы по всем видам снабжения и готовили матчасть к боям. Новые танки отгружались на заводах и доставлялись в Киев, прибывали молодые танкисты.

Штрафники-гвардейцы в строй вернулись прежде Репнина, так что он был последним из «возвращенцев».

Встретили комбрига всей толпой, и даже музыку организовали, сыскав старого еврея-скрипача и трубачей.

– Здравия желаем, товарищ подполковник! – дружно грянули танкисты.

– Вольно! – ухмыльнулся Геша.

Было заметно, что многие из его товарищей смущены – они-то не пошли следом за командиром в штрафбат, хотя Лехман и утешал их: это, дескать, все особист виноват – вывел их, а отступать уже невмоготу было.

Посмеиваясь, подошел полковник Горелов и подал руку.

– Здорово, Дмитрий Федорыч! Я тут покомандовал маленько твоей бригадой. Возвращаю в целости и сохранности!

– А ты куда?

– А я на повышение! В корпус переводят.