ФРГ и ГДР. Но это была вынужденная мера – Иосиф Виссарионович прекрасно понимал, что у Красной Армии не хватит сил, а главное – времени, чтобы оккупировать всю территорию Германии. Сейчас же ситуация была иной – были силы, стало быть, и времени хватит.
Союзники договорились, что советские войска не станут пересекать границу Франции или Италии, Великобританию и вовсе обошли молчанием. Однако что касается итальянских дел, Молотов добился того, чтобы Ливию и Додеканезские острова передали под опеку СССР (говорят, что Бевину, министру иностранных дел Англии, когда он узнал об этом, стало плохо – он кричал: «Это шок, шок! Шок, шок! Никогда русских там не было!»).
Рузвельта весьма заинтересовал вариант развития войны на Тихом океане, при котором надо было уступить Японии часть ранее захваченных самураями островов – Каролинских, Маршалловых, Соломоновых, – и тем самым положить конец боевым действиям. Причем не дожидаясь разгрома Гитлера, а уже сейчас, в этом году. В ведомстве Молотова готовилась важная миссия, чтобы обсудить это предложение, а также прозондировать почву насчет передачи Маньчжурии Советскому Союзу. Надо было подойти к этому вопросу очень тонко и сделать так, чтобы японцы сами поняли: не отдадите по-хорошему – отберем по-плохому. И тогда бонуса вроде Южного Сахалина не ждите – и его отнимем.
Разумеется, не стоило сбрасывать со счетов Чан Кайши, но на генералиссимуса имелось сильнодействующее средство по имени Мао Цзэдун.
На второй день работы конференции Рузвельт и Сталин подписали целую кипу документов, резко расширявшую помощь по линии ленд-лиза и не только – раз уж не открываете второй фронт, то помогайте деньгами и технологиями.
В принципе, Геша тоже времени не терял. Выспавшись в своей квартире, он окунулся в дела танкостроительные – обратно на фронт Репнин отправился в вагоне литерного поезда, тащившего двадцать платформ с новыми танками «Т-43М».
1-я гвардейская танковая бригада находилась в Брашове – воротах Трансильвании. Трансильвания – это латинское название, если перевести его на русский, получится «Залесье».
Горы и леса, замки и городишки в «Залесье» уже полвека щекотали нервы европейцам – здешние глухие места казались окутанными зловещими тайнами, истинным прибежищем вампиров и прочей нечисти.
Разумеется, никакой Дракула не был страшен танкам, но вот засады и немецкие укрепления в ущельях и на перевалах… Этого следовало опасаться. Ни единого шоссе в Трансильвании не было, однако весенняя распутица пугала не слишком – у здешних грунтовых дорог было каменистое основание. Даже легковушка не забуксует, что уж говорить о бронетехнике.
Брашов Репнину понравился, особенно его готические кварталы и Черная церковь – сразу Средневековьем запахло.
Танкисты расположились за городом, и местные жители быстро к русским привыкли – настороженность прошла на второй день. Гвардейцы живо распробовали местную брынзу и очень даже неплохие вина.
А когда Геша привел двадцать новеньких танков, встречать его явилась вся бригада. Бедный, Борзых и Федотов шли в первых рядах.
– Привет, мужики! – крикнул Репнин, вылезая из люка. – Принимай технику! Это первая партия. Свои танки оставим ребятам из бригады Бурды и пересядем на новые, потому как пойдем впереди.
– А чего это за коробки? – удивился Заскалько, касаясь контейнера ДЗ. «Коробки» усеивали корпус танка и башню.
– Это динамическая защита, такие вот ее элементы. Против кумулятивных и прочих снарядов. Попадает снаряд в эту самую «коробку», а внутри у нее взрывчатка – и контейнер взрывается навстречу боеприпасу! Понимаете? Снаряд в распыл, а броня под контейнером – целехонька.
– Сила! – оценил новшество Иваныч. – А это просто щит от той же гадости?
Он похлопал по противокумулятивному экрану, прикрывавшему МТО.
– Да, но это дело известное. Немцы, вон, тоже танки свои обвешивают такими экранами. Помогает. Сейчас я вам кое-что покажу… Кочетков! Тебе подарки!
Дав отмашку, Репнин добился того, что «Студебеккер», сопровождавший танковую колонну, подкатил поближе. Геша залез в кузов и вынул из ящика свежеокрашенный гранатомет – узкую трубу с пистолетной рукояткой.
– Держи! Это РПГ-2, ручной противотанковый гранатомет.
– И чего с ним делать? – повертел оружие Кочетков.
– Стрелять! Вставляешь сюда гранату – кумулятивный боеприпас, кладешь на плечо, прицеливаешься… С полтораста метров пробьет даже лобовую броню «Фердинанда» – двести миллиметров насквозь!
– Ну ни хрена себе! – впечатлился комбат.
– А то! Немцы уже наделали себе РПГ, называются фаустпатрон. Фигня – они бьют метров на тридцать. Есть у фрицев штука получше – панцерфауст. Эта бьет метров на сто. В любом случае, Кочетков, смотри в оба! Ни один фаустпатронщик не должен приблизиться к нашим танкам!
– Есть, товарищ полковник! Не пропустим.
– Ну, я надеюсь… Да, чуть не забыл. Товарищи танкисты, обратите внимание – крыша корпуса, скосы надгусеничных полок и бортовые навесные экраны – вот эти, видите? Они до половины прикрывают гусеницы…
– Ого! – подивился Полянский. – Толстые какие!
– А тут не полностью сталь. С обеих сторон – по листу брони в пятнадцать миллиметров, а между ними слой стеклотекстолита в тридцать. По прочности
