совладать с собой и своими желаниями. Я едва помнил о звере, скрывающемся внутри, а он вел себя тихо-тихо, будто его и не было…
Она сама отстранилась, смутившись.
– Я… – начали мы хором и остановились.
Продолжил первым:
– Оэльрио…
– Льяра.
– Льяра, детка…
Не успел я договорить, как на ее волосы опустилась огромная серебристая бабочка-ночница, одна из тех, что сейчас сплошь усеивали Древо, расцвечивая волшебным сиянием. С ее крыльев обильно посыпалась мерцающая пыльца. Оэльрио ахнула, не успев толком испугаться, как ночница вспорхнула, чтобы закружиться в танце со второй такой же прямо над нашими головами. Теперь уже мы оба оказались в мерцающем облаке. Льяра, улыбаясь, протянула руку, и одна из бабочек опустилась ей на ладонь, медленно шевеля крылышками. А потом снова вспорхнула, оставив пригоршню мерцающей пыльцы, которую тут же сдуло порывом ветра. Льяра легко и звонко рассмеялась, провожая танцующих ночниц взглядом, а я смотрел в бездонные бирюзовые глаза и понимал, что моя жизнь уже не будет прежней…
От Древа во все стороны разлетались разноцветные гигантские бабочки-реликты, по сравнению с которыми те, серебристые, казались совсем маленькими. Я не смог отказать себе в желании обнять девушку. Молча мы наслаждались волшебством. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет у меня случится самая необычная, странная и чудесная Первая ночь.
Но все когда-нибудь заканчивается. Бабочки улетели, растворившись в Чаще, а прохладный ветер, как водится, сдул пыльцу. И вот, больше ничего не напоминало о творившемся еще несколько минут назад таинстве, которому до сих пор нет толкового объяснения.
Ничего. Кроме наших усыпанных с ног до головы блестками фигур. Только слепой не заметит. Завороженный происходящим, я, видно, соображал плохо, а потому неспешным прогулочным шагом мы направились к Древу, боясь разрушить неосторожным словом мгновение.
Глава 20
Шли молча, и я наслаждалась новыми для меня ощущениями и волшебством Первой ночи. Я будто опьянела, и дело было не в вине. Как хорошо и надежно я чувствовала себя рядом с мужчиной, рука которого обнимала за плечи. Украдкой поглядывала на его задумчивый профиль, и блеск пыльцы на длинных ресницах вызывал улыбку вместе со щемящим чувством в душе. И я улыбалась, старательно отгоняя назойливую мыслишку, что счастье быстротечно…
Темная громадина Древа больше ничем не освещалась. Ни светляками, ни шляпками фосфоресцирующих грибов – все, будто сговорившись, сегодня отдали это право бабочкам, а те уже улетели…
– Смотрите! – из темноты раздался чей-то голос. Я увидела силуэты возвращающихся в Древо студентов. Они явно указывали на нас.
Кажется, мы слишком заметны. Хотя лично меня сейчас это мало волновало, но, похоже, у Верда было свое мнение. Он внезапно развернулся к зевакам спиной, закрывая меня от любопытных взглядов, и склонился для поцелуя, и я с радостью ему ответила. Объятья стали крепче, а в следующий миг мы очутились в моей комнате. Голова кружилась, но я точно знала, что это не из-за перехода. Громоздкая фигура в хитиновых доспехах, казалось, заняла большую часть комнаты. Среагировав на наше появление, расстарались грибы-светильники, резанув светом привыкшие к темноте глаза.
Очарование развеялось, стало как-то неловко. Не к месту я вспомнила вчерашнее и непроизвольно отступила на шаг, оглядываясь по сторонам, боясь посмотреть в лицо мужчине. Девчонок в комнате еще не было, зато были целых три неприбранные кровати, которые в данном контексте создавали неоднозначное впечатление. Я поспешила закрыться, осознав, что выставляю напоказ все чувства и мысли. Верд не мог этого не заметить.
– Леди Оэльрио, – он церемонно поклонился, а я, будто глазами видела, как между нами стремительно увеличивается дистанция. – Уже поздно, думаю, мне лучше уйти, чтобы не давать повода для сплетен. А вам стоит выспаться. У оборотников каждый день начинается с физической подготовки.
Я кивнула, припомнив расписание.
Уже у порога, помешкав, Верд все же шагнул ко мне и осторожно взял за руку. Теплые сухие губы коснулись ладошки, синие глаза блеснули из-под пушистых на зависть ресниц. От этих, казалось бы, простых и невинных действий меня словно пронзило молнией, и это ощущение вернуло надежду. Вновь осмелев, удержала его руку. Хотелось столько всего сказать. Мнилось, если этого не сделаю, упущу шанс, но ляпнула первое, что пришло в голову:
– Первая ночь, что это? – Мгновенно прочувствовав всю неоднозначности своего вопроса, я ощутила, как запылали щеки.
– Расскажу тебе позже. Спокойной ночи.
Дверь за Вердом Аллакири закрылась, а я, двигаясь как зачарованная, уселась на кровать и несколько минут смотрела в никуда. Потом взяла себя в руки и погнала в душ мысленными пинкам. Нужно смыть пыльцу, прежде чем ложиться спать. Какая-то повышенная ранимость, обычно мне несвойственная, заставляла настроение скакать, и за считаные минуты я многократно умудрилась от вселенского счастья скатиться к зеленой тоске, и обратно. Наконец, второй раз за сегодня приготовившись ко сну, я не выдержала и достала из запирающегося шкафчика игрушечного волка.
Не собираюсь спать одна!
