Летти подумала, что проснуться поутру от детского смеха — горшее свидетельство полного профессионального краха. Что-нибудь хуже этого трудно и вообразить.
Она встала с лежбища из сосновой иглицы, вытерла слюни с подбородка и попыталась состыковать в памяти картину произошедшего накануне.
Летти спряталась в механизм подъемных ворот. Затем выбралась наружу, убила стражника, нашла Чуду. Все шло нормально. Потом Летти открыла ворота. И это, наверное, всполошило стражу. Летти упустила из вида сигнализацию — или, скорее, в принципе не могла о ней знать. Одновременно прибежали солдаты и поселяне. С последними, наверное, что-то учинили Фиркин с Балуром, но ящер рассказывать не захотел. В общем, солдаты сцепились с селянами у входа в пещеру. Дерущиеся забежали внутрь, к сокровищнице. А там ждала Чуда…
И сколько же мирный тавматобиолог перебила народу? Два десятка? Три? Во всяком случае, достаточно, чтобы проняло Балура. Ящер выглядел так, будто всю ночь шлепал девок по попам, но не сумел ничего больше. Мирный тавматобиолог швыряла повсюду огонь, будто бармен выпивку на празднике Рыга. Женщина прямо-таки корчилась в экстазе. Что в эти минуты было у нее на уме, Летти не представляла и не хотела представлять. Урезонить ее не было никакой возможности. Хвала всем богам, что она в конце концов выбилась из сил и лишилась чувств — и свалилась, обмякнув и подтекая слюной. Хотя перед тем она успела убедить всех, что Мантракс очень жив и сердит. Летти пришлось признать, что и у нее при виде первого языка пламени сердце ушло в пятки.
Правда, Мантракс валялся в полном ауте. И не очнулся, даже когда Балур вышибал ему мозги.
Боги, какое было месиво! Аналез пришел почти в такой же экстаз, что и Чуда. Летти так и не поняла, как сумела оттащить Балура от драконьего тела, тем более что ящер уже залез по локоть в драконьи мозги. Но ведь удалось же. Правда, к тому времени стало очевидным, что единственный оставшийся выход для них — раствориться в толпе и быстро дать деру. Летти заставила Балура подхватить Чуду, потом все успешно внедрились в толпу, целые и невредимые, и в безопасности…
И тут появился Билл с дурацким драконьим глазом в руке.
Летти осмотрелась. Женщины и дети собрались у входа в пещеру. Вокруг пылали костры. Люди танцевали и пели. Их полудикая детвора носилась повсюду, ухая, завывая и — спаси нас милостивые боги — неистово хохоча.
«Да откуда детишки взялись? — подумала Летти. — Если их притащил прошлой ночью Балур вместе с прочей толпой, надо прикончить чешуйчатую скотину!»
В импровизированном лагере царил праздник. И хотя голый горный склон ничуть не походил на многолюдные улицы Эссоа, где выросла Летти, сам дух праздника и настроение отчетливо напомнили ежегодный городской карнавал. Тогда на день отменялись все правила. Дети управляли семейством. Докеры указывали дворянам, что и как делать. Можно было зайти в любую лавку и взять с полки что угодно. Все горожане выходили на улицы — плясать, кричать и неистовствовать.
В первый карнавал, который Летти отчетливо помнила, она зашла в пирожную лавку — ту самую, мимо которой Летти с братьями и сестрами проходили каждую неделю по пути к храму, где жертвовали богам и молились, прося Впаху благословить работу отца, а Звяка — благословить отцовский кошелек. Все в окне лавки выглядело таким пышным и вкусным, покрытым многими слоями сахарной пудры. Владелец лавки пригласил Летти внутрь, широко улыбаясь, и помог задрать юбку так, чтобы в подоле поместилась охапка пирогов. Потом Летти нашла уединенную крышу, где можно было сидеть и спокойно объедаться, глядя на праздник. Так было славно! Весь день восхитительного обжорства и удовольствий.
Назавтра Летти четырежды тошнило. А мутило еще два дня. С тех пор всякий раз, когда она проходила мимо пирожной лавки, накатывала дурнота. И не только на Летти. После карнавала весь Эссоа ползал на четвереньках, стонал и охал — словно смердящий зверь, копошащийся в гнусных последствиях своей невоздержанности.
Да, обстановка вокруг сильно напоминала карнавал.
Убираться отсюда нужно как можно скорее.
С одной поправкой: нужно забрать как можно больше золота из пещеры Мантракса, а времени на это остается все меньше.
Летти покрутила шеей, хрустнув позвонками, вытащила из волос приставший мусор и пошла к лагерю. Мимо пронеслись дети, вопящие что-то о пророке.
Пророк… Да уж, свалилась проблема на голову.
Летти прислушалась к голосам толпы, продолжая внимательно осматриваться. Для тех, кто зарабатывает на свою жизнь отнятием чужих, очень важно разобраться, насколько глубокое дерьмо вокруг. Люди вроде мирного тавматобиолога Чуды распознание окрестных дерьмовых глубин называют «ситуационной осознанностью». Летти описывала процесс фразой: «Надо понимать, откуда прилетит».
— И откуда он взялся? — говорили в толпе.
— Он останется с нами?
— Что, Мантракс и вправду мертвый?
— Наверное, он — воплощение бога. Простому смертному ни за что не прикончить дракона. Наверное, работа Звяка. Дракон-то сгрудил золото в
