характер. Миллиардами мои соплеменники садились в простенькие корабли и направляли их прямо в центр ближайшей звезды. Именно в этот период нашей слабости в галактике впервые появилось человечество. Я помню этот момент, так как был одним из тех, кто присутствовал при тех событиях лично. Многие спящие здесь, – лысый – все-таки вроде мужик, медленно обводит рукой пустой коридор, – погрузились в сновидения еще до того времени. Идея «Приюта покоя» стала попыткой центральных властей уменьшить безвозвратную гибель сограждан, чтобы дать тем время прийти в себя, а потом начать жить с новыми силами.
– То есть вы медленно вымирали, а потом к вам пришли люди? Откуда они появились? Разве эта галактика не настоящий дом человечества? – То, что рассказывало это существо, должно было бы поражать меня, но, признаться честно, большая часть мыслей у меня сейчас крутилась вокруг скованных рук. Нестерпимо жутко хотелось избавиться от силовых пут.
– Они пришли откуда-то с края галактики. С какой-то далекой небольшой планетки. Невероятно быстро поглотив несколько систем, они стали развиваться стремительными темпами, проводя политику агрессивной экспансии во все стороны. Никогда до этого мы не встречались с подобными существами. Меньше чем за четыре тысячи лет их цивилизация почти сравнялась с нами по могуществу. Для нас этот срок казался слишком коротким, живя много дольше, мы пропустили момент, когда новой расе стало тесно во Вселенной, и они решили потеснить нас.
Ничего себе поворот. Как бы мне тут голову не открутили за проделки далеких предков. Всегда подозревал в человеке самую агрессивную форму жизни во Вселенной. В этом мы дадим фору любым хищникам, нам лишь дай повод кого-нибудь прикончить. Что, впрочем, на мой взгляд, вполне нормально. Идея Дарвина о выживании в природе сильнейшего вида однозначно применима и к разумным существам, точнее она актуальна особенно для них.
– Вы проиграли? Люди перебили вас? – скорее утвердительно, чем вопросительно спросил я.
– Да. Первобытная ярость только-только вырвавшихся в космос людей, помноженная на их удивительную способность изобретать разнообразные способы уничтожения подобных себе, позволили им в прямой схватке разбить все наши флоты и вытеснить почти из всех обитаемых систем. Беспощадные бомбардировки, тотальное уничтожение всего живого и нежелание идти на переговоры вынудили наших военных ученых пойти на кардинальные шаги. К тому времени большая часть населения уже избавилась от синдрома «Ушедших», начав активно включаться в борьбу за выживание расы. Но было слишком поздно. Мы проигрывали.
Идущий рядом лысый мужчина на ходу превратился в существо с темно-коричневой кожей, быстро покрывающейся хитиновым покровом.
Зачем он постоянно трансформируется? Если чтобы оказать впечатление на меня, то совершенно зря. Я и после первой серии быстрых преобразований до сих пор отойти не мог. Или он после долгой спячки делает что-то вроде разминки?
– Что же вы сделали?
– Вирус, – короткое слово тяжелым ударом прозвучало в ответ. – Мы распространили болезнь среди людей. Точнее, их было несколько и влияли они на человеческую расу по-разному. Но цель была одна – остановить наступление и дать нам передышку. Слишком напористым оказалось нападение, мы попросту не успевали среагировать должным образом.
– Но, похоже, это вам не слишком помогло? – я про себя мысленно усмехнулся. Паршивцы использовали биооружие, а люди все равно загнали их в могилы. У меня даже гордость за свою расу появилась. Умеем мы надрать задницы нашим врагам, даже в сложнейших условиях.
– Нет, но и окончательную победу человечество не получило. Их Империя тоже потерпела крах, а развитие всех миров оказалось отброшено далеко назад. Период регресса длился весьма долго, если судить по тем данным, что имелись в распоряжении профессора и его команды. Но потом люди снова стали развиваться и теперь занимают наше прежнее место.
– Почему же в Содружестве вас считают своими прародителями? – Выскочившие из стены две небольшие черные капли упали прямо на оковы. Сначала они заставили меня дернуться в сторону, а затем с удовольствием смотреть, как металл бесследно исчезает под их воздействием. Пара секунд и мои руки оказываются свободными.
– Я не знаю, – не обращая внимания на мою благодарность, представитель древней расы, принявший форму высокого крепкого мужчины с гривой светлых волос, подошел к еще одной перегородке посреди коридора и провел перед нею рукой. – Возможно, кто-то из их ученых давным-давно сделал подобное предположение, впоследствии подхваченное массами, в дальнейшем принятое за аксиому.
Что же, вполне в духе человеческого характера, стоило признать. Люди любят быть причастными к чему-то загадочному, великому и обязательно имеющему древнюю историю. Тщеславие, как и агрессию, уверенно можно назвать отличительной чертой нашей расы.
Огромное помещение с теряющимися вдали границами предстало перед моим взором после исчезновения следующей двери-стены. Сотни, нет – тысячи черных продолговатых куколок овальной формы свешивались вниз на толстых нитях. Чем-то похожие на гирлянды на новогодней елке, они тем не менее производили скорее пугающее впечатление, чем создавали праздничный настрой.
– Будете пробуждать соплеменников? – спросил я, осторожно оглядываясь. На полу обнаружилось множество канавок, по которым безостановочно текла черная слизь, точная копия той, что я видел до этого на стенах. Эта штука у них тут, похоже, повсюду.
– Да, но сначала мы улетим куда-нибудь подальше. Приют покоя – это не только комплекс помещений, но и космический корабль. Сразу же после пробуждения я приказал сеграсту начать подготовку к старту. Теперь нам здесь опасно находиться. Рано или поздно сюда обязательно прилетит кто-нибудь еще.
