обживаться, на правом берегу Волги. А там земли черемисов, мордвы, где ещё христианство не в почёте.
– Нам бы, любезный, где-нибудь между Владимиром и Нижним.
– Есть хорошая дача, в Богородском.
Никита задумался, что-то название знакомое. Точно! Само село в 1615 году жаловано будет Минину царём Алексеем Михайловичем за организацию ополчения против поляков.
– Не, Богородское не устраивает, но неподалёку можно.
Уезд хороший, в междуречье между Волгой, Окой, Кудьмой. Некий треугольник, а в правом его углу сам Нижний. Летом по дороге во Владимир или Москву, ежели на запад ехать. На восток – час езды и Нижний, а дальше Вятка. А по рекам в любую точку России добраться можно. И земли нижегородские лучше псковских.
– Ещё имение есть, но дорого просят. Владелец Борисом обласкан, в Москву на служение призван. Зачем оно ему?
– Как найти?
– Имение?
– И владельца тоже.
– Так хозяин сейчас в Поместном приказе, самолично видел.
Нашли хозяина, поговорили. Тот и рад был покупателям. В Москве жильё покупать надо, а в столице земля дорогая в центре, а на окраине не по чину. Съездили в Смольки, что рядом с Городцом, что на Волге стоит. Земли не осмотреть – под снегом. А деревня и хутора, коих три, пожалуйста. По площади имение побольше Губино будет на четверть, а крепостных меньше на двадцать душ. Небольшой кусок земли на берег Волги выходит, для рыбаков удобно, да и пристань деревянную поставить можно.
Вернувшись в Нижний, ударили по рукам. Никита деньги отсчитал – сто двадцать рублей. Сумма большая, так и землицы много. А главное – не ступит сюда нога иноземца, что важно, иначе всё нажитое прахом пойдёт. В Земельном приказе купчую оформили, как положено – при двух свидетелях. Уже на постоялом дворе барыня спросила:
– Зачем мне здесь имение? Я к Губино привыкла.
– По двум причинам, барыня. Здесь тебя увидят молодой. А в Губино ты с каждым месяцем меняться будешь, среди деревенских уже пересуды.
– Да? Не слышала.
– Да кто же тебе скажет? Полагают, нечисто что-то. Люди с годами стареют, а ты моложе и краше. Подозревают в связях с нечистой силой.
Анна Петровна охнула. Никита в самом деле подслушал разговор двух деревенских баб, когда барыню обсуждали.
– А вторая причина?
– Позже узнаешь, время не пришло, ещё благодарить будешь.
Барыне любопытно, но Никиту изучила. Раз не говорит, основание имеет. Из него, как ни расспрашивай, а не выудишь ничего. Не говорить же ей, что Смута уже на пороге и имение Губино покидать через года два край как надо.
На обратном пути сделали небольшой крюк, посетив новое имение. Управляющий уже видел их вчера с хозяином. Так что особо не удивился, когда барыня купчую показала.
– Мне теперь куда? – только и спросил.
– Пока управляй, а дальше видно будет.
– Крепостные разбегутся, на весну запасов нет.
Никита отдал два рубля.
– Купи муки, соли, мяса. Но помни, за каждую копейку спрошу.
Выехали на лёд Волги, поехали в сторону Твери. Проезжая мимо деревень по берегам, слышали звон колоколов. Анна Петровна к Никите.
– Вроде не церковный праздник сегодня?
– Вроде нет. На постоялом дворе узнаем.
А случилось ожидаемое. Царь Фёдор Иоаннович преставился 7 января 1598 года. По всей Руси колокола звонили. Слаб здоровьем и умом был. Но это был последний представитель славного и древнего рода Рюриковичей, на нём оборвалась ветвь. Брат его Дмитрий погиб в Угличе при странных обстоятельствах. Когда к вечеру добрались до постоялого двора, узнали новость. После ужина барыня в комнату Никиты зашла, присела на лавку.
– Ты не эту причину имел в виду?
– Именно её, госпожа. Земский собор выкрикнет Годунова на царство. А он не царских кровей. Смута великая начнётся, брат на брата пойдёт, и прольётся кровь.
– Ужас какой!
– Ещё не всё, не пришла пора говорить. Имение в Губино разорено будет. Ещё год-два там побыть можно, но начинай подыскивать покупателя. О Смуте молчи, иначе новость разойдётся, за имение цены не дадут.
