Билли подошёл ближе — руки в карманах латаного–перелатаного пальто, что до сих пор было ему длинно. Наверняка от старшего брата, что недавно завербовался во флот. Не своей волей, правда.
— Мамку рассчитали вчера, — вполголоса сказал он. Круглое лицо донельзя серьёзно. — Говорят, какая–то паровая хрень будет теперь на фабрике вместо неё. Мне работа нужна. Любая, мисс Блэкуотер.
— Рассчитали? — растерянно повторила Молли. — Ой…
У Билли, как и у Сэма, было то ли пять, то ли шесть братьев и сестёр. Старший служил и посылал какие–то деньги, но, само собой, какие особые деньги у новобранца? Папа говорил, что платят им сущие пенни.
— Так, Билли… — беспомощно сказала мисс Блэкуотер, — это тебе к мяснику надо или там к зеленщику… или в депо паровиков, которые не экспресс… им смазчиков вечно не хватает…
— Был уже, — ровным голосом сообщил Билли. — Не берут. Говорю тебе, мисс, новую хрень на фабрике поставили. И не одну. Многих рассчитали.
— На «Железных работах Уотерфорда»?
— Угу. Мамка у меня там. Была. А ещё у Джимми–дергунца родители, и у Майкла–ушастого папка, и у Уолтера–хриплого, и у другого Билли, ну, который конопатый… Многие и побежали работу искать. А я припозднился.
— Так найдёт твоя мама работу, Билли! Точно тебе говорю — найдёт!
— Может, и найдёт, — скривился мальчишка. — Где в два раза меньше платят. Прислугой какой или там поломойкой.
Молли опустила голову. Ветер швырял на них с Билли пригоршни снега.
— Слушай, — вдруг решилась она. — Ты тайны хранить умеешь?
Билли снисходительно фыркнул, указал на свою шишку.
— Видела? Бобби[5] отметил. Констебль Паркинс. А всё потому, что я говорить не хотел, кто часовую лавку обнёс па прошлой неделе.
— А ты знал разве?! — поразилась Молли.
— Не, — подумав, признался Билли. — Но бобке говорить всё равно не хотел! Западло. Они мамке, когда её с фабрики выкидывали, по бокам так надавали — еле до дому дотащилась… Так что если чего мне скажешь — могила!
— Поклянись! — потребовала Молли.
— Да чтоб мне угля наглотаться!
— Ладно. Вот тебе задаток… — Молли много читала про это в книгах. Строгий и рассудочный детектив посылает на задание помощника, который «свой» на городском дне, и всегда вручает аванс. — Задаток, говорю! — сердито повторила она, видя выпученные глаза Билли. — Два шиллинга. Руку протяни. Раз, два. Получи. До двух–то они тебя научили?
Билли, скажем так, не слишком усердствовал в посещении школы.
— Что сделать надо, Молли? — хрипло сказал мальчишка, облизнув от волнения губы и позабыв про всяческих «мисс Блэкуотер». — Побить кого? Ты только скажи, так отделаю, маму родную не вспомнит!
— Побить? Не, бить не надо, — помотала Молли головой. — Надо пробраться на стоянку «Геркулеса», к механическим мастерским. И разузнать, что там и как. Всё ли с ним… с «Геркулесом» то есть… в порядке. Сделаешь — ещё три шиллинга дам.
В Норд—Йорке семья могла худо–бедно сводить концы с концами на пятнадцать шиллингов в неделю. Пять шиллингов — или четверть фунта — были дневным заработком опытного механика.
Правда, инженер получал четыре фунта в день, а добрый доктор Джон Каспер Блэкуотер — и того больше, целых десять. Двести шиллингов, в сорок раз больше хорошего рабочего…
— А у тебя есть? — жадно спросил Билли, вновь облизываясь.
Молли полезла в нагрудный карман, выудила монету в полкроны[6], прибавила шестипенсовик и повертела всем этим у мальчишки перед носом.
— Считай, ты уже всё узнала. Скажи только, про что спрашивать?
— Н-ну… не было ли боя, а если был, то что там случилось… не погиб ли кто… Я ведь девочка, девочке ни за что не расскажут, а тебе — завсегда! — подольстилась она, и Билли немедленно выпятил челюсть.
— Понял. — Он ловко подбросил и поймал монеты. — На два дня харча хватит, а уж со всех пяти… Мамка порадуется.
— Ты те пять ещё заработай сперва! — пристрожила его Молли, стараясь поджимать губы, как мама.
— Заработаю, не сомневайся!
— Тогда завтра? Здесь же?
— Угу, — кивнул Билли. — Побегу сейчас же, там когда вечерняя смена воскресная, пробраться легче. Ты Сэма- рыжего ещё искать будешь?
