изломанные линии траншей, кое–где темнели слегка присыпанные свежим снежком воронки. Королевство ещё не бралось тут за дело всерьёз.
Взгляд Молли сам собой скользнул через пустое белое поле — туда, где над передовым лагерем Корпуса поднимались бесчисленные дымы.
Ограждённое рогатками с колючей проволокой, обнесённое заграждениями, сложенными из брёвен гнёздами митральез, приползшее к Мстиславлю чудовище выдыхало в небо облака серого дыма из доброй полусотни труб. Перед лагерем замерла череда паровых ползунов — таких же, как те три, уничтоженные Молли подле полевого госпиталя. Чёрные, громадные ромбы, охваченные поверху петлёй гусениц. Торчащие орудийные стволы. И все они уже готовы к бою, над выведенными поверх брони трубами поднимается дым. Молли зажмурилась — там, под бронёй, наверняка вовсю уже стараются кочегары; завывая, вентиляторы нагнетают воздух в топки; уголь летит на колосники лопата за лопатой.
Они готовы, вдруг подумала Молли. Они уже готовы с ночи и ждут только сигнала.
И ещё она вспомнила, как сама чертила гаубичную установку «Геркулеса». Армейская полевая гаубица калибра 7 ? дюйма, вес снаряда 130 фунтов, дальность стрельбы 5500 ярдов…
Они превратят здесь всё в щепки, вновь подумала она, ощущая, как внутри живота шевельнулась паника.
Но как говорил забияка Билли: «Уж если драться, так бей первым!»
Локоть — ладонь — пальцы.
Была бы здесь госпожа Старшая — точно принялась бы ругать за столь «отсталую» технику из арсенала Вольхов- ны Средней, приверженной старым путям.
Локоть — ладонь — шевельнулось тепло, послушно, уже почти привычно.
Молли заставила тепло стать ветром. Он сорвался с руки, словно та же Жар—Птица, только невидимая, расправил крылья, устремился к лагерю Королевства.
Устремился и тотчас вернулся обратно, неся запахи — разогретого железа, машинного масла, кожи; принёс эхо резких команд, уханье паровых страшилищ, влажное чавканье тщательно смазанных механизмов, приходящих в движение; принёс вкус табачного дыма, походной каши с салом, аромат чая из походных чайников.
— Они сейчас начнут… — ни к кому не обращаясь, прошептала Молли. — А снаряды я сбить не смогу…
Слишком далеко, вдруг поняла она. Птица с крыльями из ветра, распавшаяся подле её плеча, была на последнем издыхании.
Сила тоже рассеивается, вспомнила она наставления госпожи Старшей. Иначе маг — «из–за леса, из–за гор» — смог бы сделать вообще всё, что угодно.
Ближе. Она должна подобраться ближе.
А перед ними — чистое заснеженное поле. И она — дура–дура–дура! — не попросила себе белой накидки, как у остальных Rooskies!
Она едва успела повернуться к припавшему на брюхо медведю, как за лесом грянуло, и считаные мгновения спустя на окраине Мстиславля взметнулись к небу громадные султаны чёрного дыма, перемешанного с искрошённой землёю.
Королевство начало.
— Ложись! — завопила Таньша и, поскольку Молли промедлила, сама схватила её за шиворот, втаскивая в траншею.
Следующие несколько снарядов легли у них за спинами, размётывая по бревнышку мстиславльские дома с резными наличниками.
Я ведь это уже видела, потрясённо подумала Молли. Там, возле жуткой сожжённой деревни Rooskies, давным- давно. На окраине… когда Всеслав пытался показать, от чего она сгорела.
Я уже знаю, чем это всё закончится.
Рёв артиллерии нарастал, земля ходила ходуном, от грохота разрывов можно было оглохнуть, но чёрные ползуны не трогались с места, и Молли, хоть и не оканчивала Королевский военный университет, понимала почему.
Сперва гаубицы перемелют в тонкую муку всех и всё, что может сопротивляться. И только потом двинется сам Корпус.
Что–то вопила Таньша, яростно рычал рядом медведь — Всеслав так и не перекинулся обратно, наверное, ожидая вражьего наступления, — а Молли, лёжа на дне траншеи, подбрасываемая сотрясениями земли и периодически ею же присыпаемая, лихорадочно думала.
Ползуны могут и не двинуться. Они могут оставаться на месте, пока от городка и его защитников ничего не останется. То ли у Rooskies нет здесь пушек, то ли ещё чего, но отвечать нечем.
Значит, осталось только одно — вперёд, Молли Блэкуотер!
— Волка! Халат! Халат белый! Срочно!
— Ты что удумала?! — заорала та. — Сейчас эти полезут!
— Никуда они не полезут. Так и будут бомбить! А я отсюда ничего не могу сделать! Ближе надо, Волка, миленькая!
Вервольфа прикусила губу.
— Что ты хочешь делать?
— Ползти, как можно ближе. Иначе они тут всё размолотят! И людей перебьют!
