Фанни, удовлетворённо ухмыляясь, протопала в кухню.
— С вашего разрешения, миссис Анна, пойду. У меня соус доспевает.
— Конечно, конечно, Фанни, милочка. А вы, мисси, — я кому сказала? Тварь — на улицу!
— Хорошо, — сквозь зубы ответила Молли. — Только можно тогда на задний двор? Не хочу, чтобы её сразу же убили.
Молли опустила обязательное «мама», но это, похоже, прошло незамеченным.
— Ладно уж. — Мама поджала губы. — Но только быстро! И чтобы я видела!
Она широким и быстрым шагом направилась через гостиную в кухню.
Молли плелась следом, держа на руках спокойно по- муркивающую кошку
Фанни с выражением нескрываемого удовольствия распахнула заднюю дверь, что вела к мусорным бакам.
— Быстро!
Молли вышла на середину кухни и остановилась.
Мама и Фанни обе глядели на неё.
А из угла кухни на них всех глядела крыса.
Огромная, отвратительная и наглая крыса. Серый крысюк.
Крыс в Норд—Йорке было немало. Их травили, но без особого успеха; мама, смертельно их боявшаяся, регулярно нанимала крысоловов и крысобоев, раскидывавших в подвале и на заднем дворе отравленные приманки. Правда, помогало это не очень. Если же честно — то не помогало совсем, по мнению Молли.
Крыса выбежала из угла, ничего не боясь, потрусила через кухню.
И тут её заметили и Фанни, и мама.
Дальнейшее не поддавалось никакому описанию.
Фанни завизжала, кинулась к дверям, словно хотела их захлопнуть, внезапно передумала, бросилась обратно. Заметалась бестолково, хватаясь то за угольный совок, то за щипцы.
Мама же — мама издала душераздирающий вопль, не крик даже, не взвизг, а именно вопль, пронзавший стены и перекрытия и, не сомневалась Молли, слышимый во всём квартале. В следующий миг мама взвилась в воздух, совершив головокружительный прыжок — в длинных юбках до самых пят! — и вскочив с пола прямо на высокий разделочный стол.
И затопала ногами, подбирая подол, словно крыса только и думала, чтобы по складкам ткани взобраться наверх и впиться ей в лицо или в руку.
— И–и–и-и-и! — завизжала Фанни, тоже вспрыгивая на табурет.
— А–а–а-а-а! — вопила мама, вся содрогаясь так, что Молли испугалась, что её сейчас хватит падучая.
— Мр! — коротко сказала кошка. Мягко извернулась, словно нечто текучее, постоянно меняющее форму, так же мягко, но очень сильно оттолкнулась — Молли аж отшатнуло назад — и взвилась в воздух.
Это был великолепный бросок. Бросок, достойный льва или даже тигра. Крыса дёрнулась, кинулась наутёк, но было поздно.
Кошка придавила её лапами, впилась когтями. А затем стремительно вонзила зубы крысе в холку, вздёрнула и тряханула.
Крыса обвисла и больше не шевельнулась.
Кошка так и застыла, держа крысу в челюстях и выразительно глядя то на маму, то на Фанни.
— И–и–и… — наконец перестала визжать горничная. — М-миссис Анна…
— О-она м-мёртвая? — совершенно серьёзно спросила бледная как смерть мама у кошки.
Кошка, разумеется, ничего не ответила. Только потрусила неспешно к открытой двери на задний двор, скользнула через порог.
Несколько секунд никто не шевелился.
А потом в проёме вновь появилась бело–палевая пушистая кошка, уже без крысы. Она вопросительно глядела на маму и словно чего–то ждала.
— Х-хорошая к-кошечка… — пролепетала мама слабым голосом.
— Видите, мама, какая от неё польза! — тотчас кинулась в атаку Молли. Упускать такой момент было никак нельзя.
— Да, крысоловка отменная, — признала и Фанни, утирая пот. — Ох, и не люблю же я этих тварей — крыс, конечно! — быстро поправилась она, отчего–то странно взглянув на кошку — Но как поймала–то, миссис Анна! Как поймала!
— Н-ну, мисс Моллинэр… — Мама глядела вниз, явно не понимая, как это она ухитрилась так высоко запрыгнуть. — Э–э–э… подайте мне стул, мисс, будьте любезны… что ж… кошка… да… может… быть полезна. Пожалуй… учитывая ваши отметки, кои весьма неплохи, весьма… можете её оставить.
— Ура! — не сдержалась Молли.
— Но, мисс, вы будете целиком и полностью ответственны за чистоту, кормление и за…
Дальнейшая речь миссис Анны Николь Блэкуотер особого интереса не представляет.
…Ночью Молли лежала в постели. Рядом, на её руке, обняв предплечье лапками, посапывала кошка. Оставалось только придумать ей имя…
